Дальше по коридору. Может быть, здесь есть что-то вроде комнаты для гостей или… Я остановился перед дверью из светлого дерева, взялся за ручку и в ту же секунду отдернул руку, словно та была раскаленной. Комната Лики. Я вдруг ясно вспомнил, как она выглядит, в мельчайших деталях. Вспомнил так, будто был здесь только вчера. «Интересно, как часто Феликс захаживал сюда», – подумал я, и эта мысль отдалась необъяснимой болью в висках.
«Часто. Ты был здесь часто, – отозвалось что-то внутри меня. – Так часто, что смог бы нарисовать эту комнату с фотографической точностью. Включая узор паркетных досок и надписи на корешках книг».
Именно поэтому мне больше не хотелось входить сюда. В этой комнате было слишком много вещей, которые заставили бы меня заново узнать то, что я не хотел знать. Я сделал шаг назад и приготовился продолжить путь по коридору, но мой взгляд зацепился за странный крохотный предмет, прицепившийся к поверхности двери. Кажется, кнопка. Обычная маленькая кнопка, пригвоздившая к дереву кусочек бумаги. Похоже, что когда-то на двери висел бумажный пла…
Меня вдруг повело. Как после стакана виски. Я уперся ладонью в дверь, чтобы не потерять равновесие.
* * *– Фил?
Макс толкает меня в бок. Он все не может забыть, как дико я упоролся в прошлый раз, так что сегодня он на стреме.
– Ништяк, – киваю я, – налей еще, а?
Передо мной стол, уставленный бутылками и пластиковыми стаканами, заваленный объедками и растерзанными сигаретными пачками. Я разравниваю пластиковой картой тонкую дорожку кокса. Оттягиваемся в гостиной моего дома. Мать куда-то укатила, Лика дома, но заперлась в своей комнате, мы с пацанами, шесть человек, тянем пыль.
– Твоя малая не сунется сюда? – Карпов, мелкий, щуплый штрих с круглыми рыбьими глазками, наполняет мой стакан до краев.
– Кто?
– Ну, эта, твоя сестра…
– Она мне не сестра, сколько раз повторять, – раздраженно фыркаю я.
– Да по барабану, главное, чтоб рыло сюда не совала, – ухмыляется Карп.
– Да не будет она сюда соваться, – опрокидываю стакан в горло. – Хотя если б сунулась, я был бы не против.
Карп толкает меня в бок, пацаны хрипло смеются.
– Кажется, она очкует, такие глазенки выкатила, когда мы сюда завалили.
– Да она вообще еще девочка, конечно очкует, – ухмыляюсь. – Шестнадцать только.
– Ничего так куколка. Я бы порезвился, – скалится Вано, светловолосый, хитро стриженный типок, бледный, как смерть. Никогда мне не нравился, отморозок.
Я сжимаю в руке пластиковый стакан, и он с хрустом ломается.
– А на следующий день я бы выпустил тебе кишки, – ровно говорю я, наблюдая за тем, как угасает кривая ухмылка на лице Вано.
– Фил, ты че, втюхался в нее, что ли? – нервно хихикает Карп.
– Давай уже тяни, – встревает Макс, пытаясь переменить тему. Он боится, что я начну психовать. Он единственный из всех присутствующих знает, чего мне стоит держать себя в руках, когда речь заходит о моей сводной…
Но у Карпа очень плохо с инстинктом самосохранения:
