— Убьете, блин! — послышался снизу веселый голос Инночки. — Эй! Это не у вас там крыша поехала?
— У нас. Тебе чего? — нелюбезно осведомился Феликс.
— Чего, чего… Я вам уху принесла, здесь оставлю. Помочь ничем не надо? А то скучно там. И мать, как всегда, грузит.
— Там вода через порог еще не потекла?
— Скоро потечет.
— Ага, — по голосу Феликса можно было подумать, что мысль о предстоящем затоплении доставила ему большое удовольствие. — Хочешь помочь – пройди по всем номерам, сними шторы. Найди иголку с ниткой, сшей два полотнища примерно три на четыре метра каждое. Потом сложи их вместе и хорошенько простегай – нужно плотное.
— На кой хрен? — изумилась Инночка.
— Не бревна же тебе ворочать. Парус сделаем, какой попроще. Прямой грот. Все равно на плотах против ветра не ходят.
— Еще и мачту будем ставить? — не поверил я.
— Если успеем, то и киль, — ответил он. — Вернее, шверт. Сможем держать угол к ветру градусов тридцать – и то хлеб.
Я почесал в затылке.
— Ты в прошлом яхтсмен, что ли?
— Нет, я яхтсмен в будущем, — саркастически ухмыльнулся Феликс. — Яхтсмен-плотогон. Глупо звучит, но быть утопленником еще глупее… Ну, чего замер? Работай!
И ортопед-сыщик-яхтсмен-плотогон с кряхтением поддел очередной лист металлочерепицы.
— Эй, наверху! — донеслось с чердака в три голоса. — Помощь, едреныть, нужна?
— Кому? — бросил Феликс. — Мне или вам? Я вам помогать скучать не буду, мне некогда…
— Да ладно тебе, едреныть… — примирительным тоном прогнусил Матвеич. — Мы ж, едреныть, все понимаем…
— С чего начинать? — деловито осведомился Коля.
— С начала.
Леня ничего не сказал, но было слышно, как он астматически дышит после подъема на чердак.
— А-а-а-а-а-а-а-а!..
На пятом часу работы Коля, с виду самый крепкий из нас, стал сдавать, спотыкаться, утирать со лба обильный пот, тяжело дышать, а кончил тем, что уронил на ногу свежевывороченную стропилину. Хорошо еще, что себе, а не мне.
— Феликс! — крикнул я. — К тебе пациент!
— В очередь! — рявкнул Феликс, поддевая жалом лома железную скобу. Оглянулся, бросил лом, подлетел. — Твою мать! Куда приложило? Сильно?
Коля сидел на полу по-турецки, щупал ступню, шипел и вполголоса матерился.
— Руки убери, ты, увечный! Так больно? А так?.. Не дергайся! Ерунда, перелома нет, максимум трещина, а то и просто ушиб. Йод и тугой бинт, больше ничего. Сам перевяжешь. Ишь развопился. Тоже мне, коммандос, ветеран «горячих точек»…
— Какие там точки, — провыл Коля. — Какой, на хрен, коммандос… Я и в армии-то не служил…
— Ну? — изумился Феликс. — А как же ты телохранял-то?
— Как, как… Обыкновенно. Окончил курсы, получил корочку, ну и вот… Охранное агентство «Гарант». А до того токарем работал на заводе… откуда в армию не брали. Только платили там мало…
— Понятно, — кивнул Феликс. — А я думал, ты мужик.
— За такие слова, знаешь… — Коля угрожающе зашевелился. — Ты думай, что говоришь! Не мужик, потому что по чеченским фугасам не ходил, да?..
— Нет, потому что ноешь.
— Голову бы тебе оторвать, — высказал дружеское пожелание Коля.
— Сначала оторви вон ту балку, а прежде почини себе ногу. Успеешь за десять минут – возьму свои слова назад. Понял? Время пошло.
Время не шло – летело. Перекуров не было, и я сэкономил три последних окурка. К заходу солнца мы полегли костьми на кровати, ковровые дорожки и просто на пол второго этажа, заваленный где можно и где нельзя варварски добытым стройматериалом. Вечерний воздух быстро остывал, но никто из нас не жаловался на холод. Сил не осталось, зато мы разобрали крышу с южной стороны корпуса, обрушили стропила, повалили две перегородки на втором этаже, выкорчевали чердачный настил, расчистили два санузла от всяких ненужностей, вроде унитазов, и начали разбирать торцевую стену. Прощай тепло камина! Жить на втором этаже было еще можно, особенно в нетронутой его половине, но ходить было нельзя, разве что лазить на карачках через горы «деловой древесины» и отходов, рискуя напороться на торчащий гвоздь. Внизу вода свободно вливалась в холл, и Матвеич натужно шутил, что недурно бы, едреныть, половить там рыбку. Омываемый мутными струями, «Островок» стал напоминать речной теплоход, у которого прямым попаданием тяжелого снаряда разнесло вдребезги кормовую часть.
Почему-то я никогда не строил плотов, даже в детстве. И уж тем более не мог вообразить, что мне все-таки придется строить плот, да еще на втором этаже тонущего здания.
Десятого, моего номера больше не существовало, равно как и девятого, исчезла и половина коридора. Там, где когда-то жил я, теперь имел место «стапель» – уродливая конструкция из наклонных бревен, устланных для лучшего скольжения кровельными листами. По мысли Феликса, при необходимости у нас должно было хватить сил спихнуть плот в воду.
— Надеюсь все же, что плот всплывет раньше, чем дом, — сказал Феликс.
На него только посмотрели злобно и ничего не сказали. Мерещились Марк Твен, Гекльберри Финн, наводнение на Миссисипи с дрейфующими по воле волн постройками и Ноев ковчег, причаливающий к обсыхающему Арарату.
