- Какой я тебе Кеша, ба? - донесся сверху обиженный дискант, и над балюстрадой показалась возмущенная лопоухая физиономия. - Называй как надо, а то меня нет. - И возмущенная физиономия убралась вместе с ушами.
- Викентий! Сейчас же спустись!
Внучек Марии Ивановны соизволил вновь явить свою физию из-за балюстрады и вызывающе шмыгнул носом.
- Другое дело. А мультики по телику скоро?
- Не знаю я, когда мультики! Лучше скажи: это ты следов понаставил? Только не врать!
- Каких следов, ба? - невинно поинтересовалось дитя.
- Обезьяньих!
- Не-а. А где следы?
- Вон, - показала Мария Ивановна. - И на нашей двери - тоже. Милена Федуловна уже возмущалась. Скажешь, не ты?
- Не-а, - уверенно отрицал внучек Викентий.
- А кто?
Мария Ивановна кипела. Марии Ивановне было мучительно стыдно перед нами за своего внука и за свое раздражение. Вот тебе и педагог-любимец, подумал я. А впрочем, сапожник всегда без сапог.
- Позавчера я такой след видел у себя в номере, - густо проклокотал Леня. - Утром умылся, хотел лицо вытереть и все такое - и на тебе. Прямо на полотенце.
- А у меня на оконном стекле, - проворчал Феликс. - Только не позавчера утром, а вчера. - Он потянулся к панно посмотреть, щелкнул по носу безухого медведя и уверенно кивнул. - Ага. Точно такой же грязный след и, что любопытно, с внешней стороны. На втором-то этаже. Что делать - не люблю грязи. Пришлось, знаете ли, открывать окно и оттирать, номер выстудил совсем. - Он покосился на меня и поправился: - То есть комнату…
Я усмехнулся про себя. Знаем ваши штучки. Покои, мол.
Апартаменты. Но кто же в них, апартаментах, комнатах, покоях и так далее, наставил обезьяньих следов, если не мальчишка?! Больше-то некому. Разве что незнакомый мне Борис Семенович на почве шизофрении подбирает ключи к чужим номерам, а также карабкается по наружным стенам, чтобы посадить отпечаток на стекло… а два телохранителя его, значит, подсаживают. Угу. Замечательная гипотеза, как раз годилась бы скрасить промежуток между двумя рюмками…
Стоп! Сегодня никаких рюмок. Стаканов - тем более. Феликс с Матвеичем - пусть пьют хоть вдвоем, хоть с толстым Леней, если возьмут к себе третьим эту двуногую клокочущую цистерну с эндокринными проблемами, а я - пас.
Что я, пить сюда приехал?
Пластмассовый чайник на краю стола закипел, забулькал и выключился. Феликс захлопотал:
- Еще чаю? Вам кофе, Леня? Сахар берите. А вам, Виталий? Чаю? С коньячком?
- Коньячку чуть-чуть, - предупредил я.
- А я знаю, кто следы оставляет, - донесся сверху дискант. - Нанопитеки.
А Толстый Леня хрюкнул в чашку и набрызгал.
- Кто?
- Нанопитеки, - последовал ответ сверху. - Маленькие такие обезьяночеловеки, они в сугробах живут. Им там хорошо, когда зима, А когда снег тает, они выползают и начинают всюду лазать. Это их следы, чесслово. Значит, и сюда уже залезли.
- Ты их видел? - не без иронии улыбнулась Мария Ивановна и обернулась к нам, - Вы, пожалуйста, не об внимания, он такой выдумщик…
- А они маленькие и прозрачные. Их нельзя увидеть. Они только следы оставляют.
Мария Ивановна погрозила внуку пальцем.
- Ладно, Викентий, за выдумку ставлю тебе пять, и иди сюда. Чаю хочешь?
- С конфетами? - немедленно вопросил внук.
- С печеньем.
Реабилитированный Викентий, не отзывающийся на имя Кеша (но не Викой же его звать, в самом деле), дождался еще одного, уже третьего по счету зова бабушки и съехал вниз по перилам винтовой лестницы. Вряд ли он принял в расчет центробежную силу, поскольку его сразу начало кренить набок так что, проехав от силы полвитка, он мелькнул ногами и остаток пути проделал в свободном падении. Мария Ивановна слабо охнула. Было слышно, как внучек с сухим стуком грохнулся о паркет. Из-за лестницы он появился, имея вид страдальца и хромая, кажется, на обе ноги. Мария Ивановна судорожным движением приложила ладонь к сердцу. Бездушный Леня гыгыкнул.
Я механически начал вставать, еще не успев сообразить, что мне надлежит сделать в этой ситуации, и очень сердясь как на Леню с его гнусной ухмылочкой, так и на индифферентного Матвеича, - а Феликс уже действовал. Во-первых, он крякнул. Во-вторых, длинной ручищей сграбастал мальца, поставил его перед собой, как новобранца, и принялся мять колени. Помяв, развернул Викентия афедроном к себе и отвесил звучного шлепка.
- Симулянт. Марш отсюда, нанопитек.
- Ба, чего он дерется! - завопил Викентий, шустро отбежав от Феликса на безопасное расстояние и потирая ушибленное место.
- В самом деле все в порядке? - У Марии Ивановны был голос узницы, получившей известие о помиловании.
- Мослы целы, связки целы, - проворчал Феликс. - Хитрец и симулянт Иных детей можно с парашютной вышки кидать без парашюта, лишь бы не на гвозди, а иной и в песочнице ногу сломает. Ваш - из первых.
- Ба чего он дерется!
- Викентий! - строго сказала Мария Ивановна: - Смотри, все расскажу маме.
- Ну и рассказывай. А чего он дерется? И обзывается.
