— Очень понравилась, — мурлыкнула Анна. — А теперь вся твоя дерзость принадлежит мне по праву. Полетели.
— Надеюсь, мы не потеряем больше твои колготки, — хмыкнул Югор, целомудренно целуя Анну в лоб.
— Неважно. Я уже умею пользоваться каталогами и службой доставки.
— Тогда встретимся на стене. Я все же переоденусь.
— Я тоже сниму платье, — кивнула Анна. — И надену что-то менее мудреное.
К счастью, гостям было не до нее. Они ели, пили и танцевали. К тому же здесь был сам Высочайший, вполне предсказуемо перетянувший одеяло на себя. Кстати, об одеялах, не подарить ли ему одно? В качестве жеста доброй воли? Может, он тогда согласится, что шитье одеял можно считать народными ремеслами и не облагать налогами?
Но это все потом.
Пока же Анна нашла Марго, осторожно коснулась ее руки и многозначительно кивнула в сторону коридора. Кузина сразу все поняла и, виновато улыбнувшись Алкедо, с которым танцевала, выскользнула следом.
— Помоги мне снять платье, — попросила Анна.
— Прямо тут? — вздернула черную бровь Маргарита.
— Нет, в спальне. Твой сарказм на меня не действует. Я знаю, какая ты на самом деле.
— Да что ты? И какая?
— Как айсберг, — улыбнулась Анна. — Прячешь под водой очень многое: и доброту, и заботу, и наблюдательность, и нежность.
— Вот еще выдумала, — фыркнула Марго, отворачиваясь. Ее смуглые скулы слегка покраснели.
— За тебя говорят не слова, а поступки. Одной только розовой сумки мне было достаточно, чтобы понять это. А теперь еще и платье.
— Да брось, ты же Мэррил, — фыркнула Марго. — Я для любого члена семьи сделаю то же самое. К тому же ты совершенно не разбираешься в стиле. Если б я не позаботилась, ты бы вышла замуж в своей ужасной растянутой юбке. И опозорила бы всех Мэррилов разом, вот так-то.
— Именно об этом я и говорю, — кивнула Анна.
Негодующее сопение было ей ответом.
Кузины поднялись в спальню, где Марго расшнуровала платье Анны и помогла ей быстро переодеться в лыжный костюм.
— Даже не буду спрашивать, куда ты собралась.
— И не нужно. Я не далеко и не долго. К ночи вернусь.
— Желаю приятно провести время. В конце концов, твой Филин показался мне мужчиной опытным и сдержанным. Я таких не люблю, они скучные и предсказуемые. Поскандалить с ними практически невозможно, а выводить из себя страшно. Не простят. А тебе он вполне подходит.
Анна решила не обижаться. Что ни говори, а кузина разбиралась в мужчинах гораздо лучше. Но она запомнила — лучше не доводить Югора до точки кипения. Впрочем, она и сама никогда не была истеричкой и предпочитала уклоняться от конфликтов. Поэтому будем считать, что Югору очень повезло со второй женой.
А потом Марго отправилась обратно на праздник, а Анна поспешила на стену. Югор уже ждал ее.
— Полетели, моя тааннет?
— Я готова.
— Доверишься мне? — он положил ладони на деревянный поручень, склонил голову и шумно выпустил крылья — могучие, широкие. Те самые крылья, которыми он заслонил ее от игл.
— С радостью.
Анна рядом с ним больше ничего не боялась. Она прижалась к нему, обвила руками шею, поцеловала в колючую щеку и даже не пискнула, когда Филин, крепко обхватив руками ее талию, прыгнул в пропасть. Пара секунд захватывающего дух свободного падения, потом рывок — это Филин поймал крыльями воздушный поток.
Великолепно, волшебно!
— Отпускай меня.
— Ты готова?
— Ну конечно!
И Анна смело разжимает руки. Она уже умеет летать сама. Спустя миг высоко над землею кружат уже две птицы — небольшая серая сова и крупный филин. Сова то кувыркается в воздухе, то вьется вокруг филина, то пытается коснуться его крылом или даже лапой, а филин уверенно летит в сторону гор, лишь аккуратно уклоняясь от шутливых атак.
Птицы скрываются между камнями, а потом меняют облик.
— Я люблю тебя, моя совушка, — шепчет Югор, обхватывая лицо Анны горячими ладонями. — И на руках бы донес, но узко, не пройдем.
И прежде, чем Анне удается собраться с мыслями, он горячо и нетерпеливо ее целует. Кажется, всю свою сдержанность и предсказуемость мужчина сбросил вместе с перьями.
Анне не приходится отвечать, и это к лучшему. Она пока не готова признаваться в потаенном. Может быть потом… лет через пять или даже через десять. Но вот повиснуть у него на шее, с восторгом принимая поцелуи — это легко и приятно.
А в горячей туманной влажности пещеры так просто раздевать друг друга, не думая больше ни о чем, лишь вспоминая: это место для них особенное. Жаркие поцелуи, соприкосновение обнаженных тел и душ, чистое удовольствие, не омраченное ни угрызениями совести, ни сомнениями, горячая ласка воды. Твердые мужские плечи под тонкими женскими пальцами.
Анна и сама не поняла, как очутилась на его коленях, но поза ей понравилась. Можно было целовать его губы, щеки, подбородок, прикусывать кожу на шее, тянуть за волосы и выгибаться, становясь с ним единым целым.
— Ты прекрасна, — хрипло бормотал Югор, скользя ладонями по женской спине. — Ты моя, моя жена.
— А ты мой муж, — отвечала Анна. — Поцелуй меня еще. И еще. И вот тут.
И он послушно целовал.
