– Ничего, вызывающего беспокойство. За мной нужен будет небольшой присмотр, но ничего устрашающего мне делать не придется, даже и ничего неудобного тоже. Фактически я могу вести себя как угодно.
Милли ужасно нравилось, как ей удается выразить все это, – все частички сказанного в настоящий момент точно укладываются на свое место.
Однако прежде, чем был достигнут полный эффект, Кейт уже схватила Милли в объятья, расцеловала, благословила подругу.
– Любовь моя, моя милая, моя дорогая! Я же была просто уверена! – Потом до нее дошла вся красота сказанного. – Вы можете делать все, что вам угодно?
– Совершенно все. Изумительно, правда?
– Ловлю вас на том, – Кейт торжествовала и веселилась, – что вы
– В данный момент – просто наслаждаться. Наслаждаться тем, – Милли лучезарно сияла, – что выпуталась из своих душевных «передряг».
– Вы имеете в виду, что так просто и легко выяснили, что вы
Все это выглядело так, будто Кейт очень удачно вкладывает нужные слова прямо ей в уста.
– Я имею в виду, что так просто и легко выяснила, что я
– Только ведь, – продолжала Кейт, – никто не может быть настолько здоров, чтобы теперь оставаться в Лондоне. Не может быть, чтобы он хотел этого от вас.
– Ох, да нет же, нет! Мне надо поболтаться по свету. Поездить по разным местам.
– Но не по всяким кошмарным климатическим «здравницам», вроде Энгадинов или Ривьер?
– Нет; как я уже сказала – куда мне будет угодно. Займусь поисками удовольствий.
– Ах, да он просто душка! – Переполненная восторгом, Кейт допустила некоторую фамильярность. – Но каких удовольствий?
– Высочайших. – Милли улыбнулась.
Ее подруга встретила такой ответ столь же благородно:
– Каких высочайших?
– Ну, у нас есть возможность это выяснить. Вы должны мне помочь.
– О чем же еще мне мечталось, как не о том, чтобы помогать вам, с самого первого момента, как я вас увидела?! – Однако и тут у Кейт возник вопрос: – Впрочем, мне нравится, что вы заговорили об этом. Какая же помощь, при окружающей вас со всех сторон удаче, вам может понадобиться?
