Матильда – один из лучших магов ордена. Она способна выполнить любое задание: инициировать ведьму, упокоить призрака или продлить жизнь главы ордена еще на пару сотен лет. Но вот выдержать общество нового напарника – колдуна, которого она сама же и откопала, – выше ее сил. К счастью, новое задание кажется простым: над пансионом для девочек, расположенным в глуши, выпал рыбный дождь. Матильда должна выяснить, что вызвало возмущение магического фона, а колдун – какие тайны скрывает его спасительница.
То, что могила не простая, Тиль поняла сразу: в изголовье развесила алые гроздья старая кривая рябина, окруженная молодой порослью словно бабка внучатами, в ногах — осина. Церковь и старое кладбище в нескольких километрах отсюда, значит, хоронили даже не за оградой. Какой из этого можно сделать вывод?
— Тут кости ведьмы или колдуна, — сказала Тиль, осматривая едва намеченный холмик, заросший жухлой травой.
— У, — сказал Ульрих и вопросительно посмотрел в сторону серого джипа, припаркованного на обочине дороги.
— Надо копать, — подтвердила Тиль, запахнув плотнее плащ.
Осенняя морось осела на волосах, и они распушились от сырости. Заправив прядь за ухо, Тиль посмотрела на сизые тучи, набрякшие прямо над головой и грозящие пролиться полноценным дождем, и перевела взгляд на Ульриха, вынимающего из багажника лопату.
— Что бы я без тебя делала, — искренне сказала она.
Влага оседала бусинками на бугристой лысине тролля и, собираясь в капли, стекала по короткой красной шее за воротник стеганой куртки. Тиль мысленно сделала пометку — купить Ульриху новую куртку. Эта начала расползаться по швам, на локтях уже видны потертости.
Взрезав свалявшуюся траву, лопата вошла в землю до самого древка. Ульрих работал быстро и споро, холм рыжеватой грязи рос на глазах, а яма быстро углублялась.
— Землю с этой могилы использовали для порчи, — пояснила Тиль Ульриху. Вряд ли тролль понимал много, но ей иногда нравилось проговорить вслух то, о чем она думала, а при наличии собеседника, пусть и такого молчаливого, это не выглядело странно.
— У! — выдохнул Ульрих, отбрасывая лопатой очередную порцию грязи.
— Рецепт стандартный, но результат получился странный. Жертва обратилась в больницу с жалобами на острую боль в желудке, а потом ее вырвало древесными лягушками.
Ульрих перестал на мгновенье махать лопатой и посмотрел на Тиль крохотными глазками, едва виднеющимися из-под нависших надбровных дуг.
— Инцидент удалось замять, чтобы избежать внимания прессы. Жертва в порядке. Рыжая, фигуристая, такие вечно кому-то поперек горла, — вздохнула Тиль. — Но это ладно. Пострадала и та, что наводила порчу. Она не ведьма, нашла рецепт, оставшийся от прапрабабки, сгоревшей на кострах инквизиции. Могилу тоже отыскала по ее записям. Считается, что от неупокоенной души результат мощнее. Вот и получила.
— У?
— Чуму, — ответила Тиль. — Она выжила, но колдовать это ее отучит, надеюсь. В любом случае лучше сжечь эти кости, мало ли. Хватит нам одной вспышки бубонной чумы в Эйлентае.
Лопата звякнула о что-то металлическое, и Ульрих остановился. Тиль подошла к краю могилы, комья земли осыпались на крышку гроба, расчищенной троллем.
— Любопытно, — протянула Тиль, — железный гроб. Постой-ка!
Опершись на плечо тролля, она спрыгнула вниз. Стянув перчатку, вынула из кармана платок и протерла запирающий знак, выдавленный в металле — три петли, перетекающие друг в друга. Пробурчав что-то нечленораздельное, Ульрих подсадил Тиль наверх и продолжил работу.
— Ставлю на колдуна, — сказала Тиль, нетерпеливо притоптывая ногой в сапожке из светлой кожи, замаравшемся в грязи. — С ведьмами так не церемонились. Открывай же!
Будто нарочно, чтобы испытать ее терпение на прочность, Ульрих выбрался из раскопанной могилы, не спеша прошествовал к машине, достал из багажника лом и такой же прогулочной походкой вернулся назад. Ему пришлось повозиться: тролль пыхтел и мычал, но вскоре подцепил тяжелую крышку, и приржавевшее железо со скрежетом сдвинулось в сторону. Ульрих схватился за край пальцами и, оторвав крышку гроба, поднял ее на край могилы. Тиль запахнула лицо воротом плаща, готовясь к волне смрада, но запах оказался терпимым — воняло гнилыми тряпками и сыростью. От Ульриха, вспотевшего из-за махания лопатой, несло куда хуже, и Тиль мысленно ужаснулась перспективе возвращаться домой в одной машине с троллем. Разглядев картину, что открылась внизу, она отпустила воротник, а глаза ее расширились.
— Ух ты… — прошептала Тиль и снова спрыгнула вниз.
Ульрих попытался ее вытолкать, но она повелительно указала наверх ему, а сама присела у почерневшего иссохшего тела, обмотанного толстыми цепями.
— Бедняга был жив, когда его похоронили, — пробормотала она. — Ужасная смерть.
Тролль угрюмо молчал, глядя на нее сверху вниз.
— Мужчина. Видимых увечий нет. Одежда практически истлела, но, скорее всего, он занимал высокое положение в обществе.
Тиль осторожно прикоснулась к массивному серебряному перстню на хрупкой фаланге, оторвала уцелевший лоскуток обивки гроба и растерла его в пальцах — бархат.
— Неси цистерну, — приказала она Ульриху, топтавшемуся у края. — Останки на удивление хорошо сохранились, — заметила она вслух, хотя тролль скрылся из виду. — А ведь он лежит тут никак не меньше сотни лет.
Тиль аккуратно переместилась ближе к изголовью гроба. Стараясь не изгваздать светлый плащ, присела.
