На четвертом заходе на цель зенитный снаряд разорвался под самолетом Клименко. От передней нижней части фюзеляжа взрывом вырвало лист брони. Задымил мотор, самолет терял скорость и высоту. Что с Михаилом? Ранен или повреждено управление? Я начал догонять Клименко. Поймет ли Татаренко, что нужно прикрыть второго "ила"? Сомнения мои быстро рассеялись. Дмитрий действовал как надо.
Вижу, как самолет Михаила с очень малым креном начал доворачивать на север. "Молодец! Тяни, милый! Прикрою!"-кричал я, как будто он мог услышать. На самой малой высоте, покачиваясь с крыла на крыло (видимо, он с трудом удерживал самолет), штурмовик тянул к Неве, за которой наше спасение.
Вдруг разом прекратился зенитный обстрел. Значит, где-то "сто девятые". Фашисты всегда прекращают огонь, как только их истребители вступают в бой. Но где гитлеровцы? Вижу голубую ленту реки, до нее не более восьми километров. Как длинны эти километры.
Не зря говорят, что у хорошего летчика-истребителя всегда шея натерта. Он обязан видеть все вокруг. И вот я увидел: на этот раз два "хейнкеля". Пикируют на меня один за другим. Расчет верный: первые очереди по "ишаку", вторые по штурмовику. Мне отворачивать в сторону нельзя, "хейнкели" за мной не пойдут, а ударят по Клименко. Выход один - восходящая двойная "бочка". На этой фигуре высшего пилотажа точного прицеливания не будет, я потеряю скорость, пропущу врага вперед и сам атакую ближайшего из них. А пока они повторяют заход - мы над Невой, там помогут наши зенитчики.
Для летчика в тяжелой обстановке всегда исход боя решают секунды. Самолет мой спиралью завертелся перед носом врагов. Завершив фигуру, я резко свалил самолет на крыло и оказался позади "хейнкелей".
С этими скоростными истребителями у меня вторая встреча. Знаю их уязвимое место: мотор и система охлаждения. Поэтому, как только трассы моих пулеметов мелькнули перед гитлеровцами, оба "хейнкеля" метнулись влево. Фашисты попытались повторить атаку сверху, но мы уже были над спасительным рубежом - над Невой.
Зенитчики оказались бдительны, что не всегда случалось в тот период войны Трассы счетверенных "максимов" пошли в сторону преследователей и выручили нас.
Мотор на самолете Клименко остановился, но он сумел благополучно посадить тяжелую машину на небольшой луг в пяти километрах от голубой ленты реки. Я сделал два виража над местом посадки. Михаил вылез из кабины, помахал мне снятым с головы шлемом...
В этот день последний боевой вылет на штурмовку артиллерийской батареи, которая вела огонь по нашим кораблям из района южнее Урицка, мы выполнили после захода солнца. Я подрулил к месту стоянки самолетов, выключил мотор, но вылезти уже не было сил. Техник и моторист вытащили меня из кабины, положили на моторный чехол. Кто-то побежал за врачом, но врач не понадобился, я не был ранен, просто вымотался до предела.
Поздно вечером, докладывая командиру полка о выполнении боевых заданий, все в один голос подчеркивали: противник повсюду закапывается в землю, строит укрепления.
Тогда мы, измученные боями, потерявшие лучших своих боевых друзей, не знали, что штаб группы армий "Север" был вынужден 25 сентября 1941 года сообщить главному командованию сухопутных войск, что с оставшимися в его распоряжении силами он не в состоянии продолжать наступление на Ленинград.
Последующие дни мы продолжали поддерживать с воздуха наши войска, захватившие плацдарм в районе Невской Дубровки. Этот плацдарм получил название "Невского пятачка".
Жители Ленинграда продолжали строить литии обороны, баррикадные заграждения и опорные огневые точки по всему городу. Наши войска закреплялись на позициях, подтягивали резервы.
В смертельной схватке Ленинград выстоял ценой больших жертв и потерь...
В конце сентября и начале октября 1941 года гитлеровцы прекратили попытки взять Ленинград штурмом, линия фронта стабилизировалась. Но ожесточенные бои продолжались. Наши войска часто контратаковали противника с Ораниенбаумского плацдарма и "Невского пятачка".
В срыве планов фашистского командования группы армий "Север" существенную роль сыграли действия немногочисленной группы войск Советской Армии и Балтийского флота на западе Эстонии - на Моонзундских островах. Там сражались стрелковая бригада, два отдельных стрелковых батальона, строительная часть, краснофлотцы и командиры частей береговой обороны. Эти войска поддерживало несколько боевых самолетов и кораблей. Красноармейцы, матросы, командиры отбивали все попытки врага захватить большую часть территории архипелага как раз в период сентябрьского штурма Ленинграда. И гитлеровские генералы вынуждены были две свежие пехотные дивизии - 61-ю и 217-ю, а также десятки частей усиления держать далеко у себя в тылу.
Помощь героическим защитникам Моонзундских островов и была тем "специальным заданием", которое возлагалось на маленькую группу летчиков-истребителей, в которую входил и я.