Меня вызвали на командный пункт. Там уже сидели знакомые летчики. Начальник штаба полка объявил состав сводной группы, назначенной для усиления авиации, базирующейся на Моонзундских островах. Майор Ройтберг, начштаба полка, читал:
- Лейтенант Васильев - командир первого звена, он же старший группы, лейтенант Денисов - старший летчик первого звена.
Денисов, как уколотый, подскочил и, перебивая начштаба, воскликнул:
- Я же командир звена! Почему вдруг меня понизили?
- Садитесь, товарищ Денисов! Байсултанов тоже командир звена, но и он летит старшим летчиком, - сказал начальник штаба и продолжал чтение приказа: - Младший лейтенант Старухин - летчик первого звена, лейтенант Голубев командир второго звена, он же заместитель командира группы, лейтенант Байсултанов - старший летчик второго звена, младший лейтенант Татаренко летчик второго звена.
Потом майор Ройтберг приказал подготовиться к перелету на Ханко, в распоряжение капитана Ильина - старшего ханковской авиагруппы.
До вечера мы изучали маршрут перелета; Он проходил по средней части Финского залива, берега которого на протяжении 400 километров были в руках противника. Приготовили несколько вариантов боя на случай перехвата вражескими истребителями. Много внимания уделили посадке на аэродроме Ханко, который постоянно обстреливала артиллерия финнов.
У нас еще оставалось время до утра, и мы отправились в город, к семьям. Сашенька, к счастью, была дома. Она долго молчала, пристально вглядываясь, как будто я изменился до неузнаваемости.
- Ну, вот и встретились... Как я переживала, места себе не находила! До чего же ты, родной, похудел!
- Ничего, Сашенька. Были бы целы кости, остальное нарастет. Вот слетаю завтра на одно задание и опять приеду к тебе...
После моих слов она низко опустила голову и, не глядя на меня, спросила:
- Скажи, только не обманывай. Правда, что ты с самолетом упал в озеро? Это мне жена одного летчика сказала неделю тому назад.
- Да ты что, Саша! Это сержант Виктор Голубев нырнул. Путают меня с однофамильцем.
Я солгал, чтобы не расстраивать жену.
Ах, как летит время перед разлукой! Несколько часов промелькнули словно мгновение...
В восемь утра я был уже на аэродроме и, осматривая самолет, обратил внимание на подвесные баки новой формы. Техник сказал, что с этими баками можно летать на скорости до 500 километров в час. Он их заправит после пробного полета. Но я потребовал заправить их немедленно.
Над аэродромом я переключил бензокран на подвесные баки. Прошло всего минут десять, и мотор чихнул. Винт закрутился вхолостую. Ясно - бензин из баков не подается. Переключил кран на основной бак, и мотор заработал.
После моей посадки разгорелся спор. Кто-то из техников проворчал:
- Трусит, вот и чихает у него мотор.
Я же твердо сказал:
- Дозаправьте баки и пусть на моем самолете летит кто-нибудь другой.
Полетел незнакомый мне капитан-инспектор ВВС. Через четверть часа он сел и чванливо сказал:
- Надо уметь летать и знать самолет.
Я молча взял ключ из рук техника, открыл пробку подвесного бака. Он был полон бензина. Чтобы не допустить беды, я швырнул ключ на землю, подошел к этому капитану и сказал:
- Подлец!
Его как ветром сдуло. Тогда инженер полка Николаев приказал заправить подвесные баки на всех самолетах и облет повторить. Но сделать это не удалось: на аэродром приехал командующий авиацией.
У КП полка собрались офицеры штаба ВВС, руководство бригады, полка. Командующий принялся распекать инженеров и командира полка. Видимо, он тоже от кого-то недавно получил нагоняй. Затем вызвал Васильева и меня на доклад. Вначале спросил Васильева:
- Почему группа не вылетает?
- При пробном полете Голубев выяснил, что из подвесных баков не подается топливо.
- Это неверно. После Голубева летал инспектор. Баки работали нормально. Где Голубев?
- Вот он, - показал на меня Васильев.
После упоминания "инспектора" меня бросило в жар. Я стиснул зубы и поискал его глазами среди окружавших генерала командиров, но не обнаружил. Дело для меня запахло трибуналом.
Командующий сердито уставился на меня. Посыпались грубые оскорбления. Было сказано, в частности: "Ты трус, боишься лететь в опасный район, где гибнут тысячи людей". Эти слова генерала как ножом ударили меня по сердцу. Я, должно быть, страшно побледнел, потому что товарищи глядели на меня с испугом. Едва сдерживая себя, я ответил, что оскорблять подчиненного очень просто, а вот лететь с неисправными баками гораздо сложнее. И добавил, что я не трус и поэтому полечу один, а если через час двадцать минут не вернусь, то прошу проверить подвесные баки на остальных самолетах.
Гнев командующего дошел до крайнего предела. Он отдал приказ-срочно вылетать.
Васильев и я молча пошли к самолетам. Я дал команду бледному как простыня Денисову и невозмутимому Татаренко: "По машинам, вылетаем..."
Техник, не глядя на меня, помог надеть парашют. Увидев на его глазах слезы, я сказал с досадой:
- Ты тут ни при чем... Живи, друг!