Антоненко не погнался за разведчиком. Опытный воздушный боец, он понимал, что противник разведку не закончил, что он будет фотографировать боевые корабли. А уход его на восток - это просто маневр для того, чтобы обмануть истребителей и оторваться от преследования. Поэтому Антоненко, набирая высоту, шел прямо к внешнему рейду Таллина, где находились боевые корабли.
Без шлема на самолете с открытой кабиной летать очень трудно. Алексей поднял до отказа сидение, прижался лицом к прицелу. Ему то и дело приходилось вытирать набегающие на глаза слезы. Набрав высоту 3500 метров над рейдом, он убавил обороты мотора, стал внимательно осматривать восточную сферу воздушного пространства и вскоре далеко на северо-востоке заметил точку: это был двухмоторный самолет. Он шел чуть ниже Антоненко к внешнему рейду, прямо на боевые корабли. Самолеты сближались на пересекающихся курсах. Антоненко подходил со стороны солнца, экипаж "юнкерса" не видел его...
...Расстояние - около 1000 метров. Встречный поток воздуха режет глаза, мешает прицелиться. Антоненко смахивает левой рукой слезу и видит: "юнкерc" занял место в сетке прицела. Длинная очередь с дистанция 400 метров. Сотни трассирующих пуль - среди них ярко-красные от крупнокалиберного пулемета "Березина" - прошили кабину и фюзеляж фашистского самолета.
Но "юнкерc" не загорелся, не потерял управление - с набором высоты он плавно разворачивался вправо. Антоненко бросил истребитель в крутое пикирование и оказался позади "юнкерса" - метров на триста ниже. Сблизившись до семидесяти метров, он дал очередь по нижнему стрелку, который даже не успел открыть огонь. Истребитель сделал небольшой отворот в сторону, убавил скорость и повторил атаку снизу по правому мотору. Клуб дыма и пламя вырвались из-под разорванных капотов. "Юнкерc", заваливаясь на правое крыло и набирая скорость, падал. От него один за другим отделились три темных комочка, и через несколько секунд над ними раскрылись белые купола парашютов.
Алексей, протирая все время глаза, убавил скорость и направился к аэродрому. Летчики, штабисты, инженеры еще обедали, когда Антоненко как ни в чем не бывало присел рядом. Взял все еще теплую тарелку с супом и принялся доедать. Потом сказал словно невзначай:
- А Ю-88-то тю-тю! А? Сказано - сделано... Верно?
В это время позвонили из бригады: моряки сообщили, что летчик на истребителе И-16 сбил фашистский бомбардировщик. Моряки просили назвать фамилию летчика.
Весть о том, что капитан Антоненко первым в небе Балтики сбил вражеский самолет, разнеслась быстро. Алексея поздравляли с победой друзья, летчики и техники своего и соседних полков, командование ВВС и флота.
Командир полка Романенко крепко обнял и трижды поцеловал боевого истребителя, потом строго сказал: "Вот что, дорогой, без шлема и парашюта категорически запрещено подниматься в воздух. Сегодня же подбери себе ведомого и впредь на такие перехваты вылетать только парой, понял?"
В первых числах июля наиболее сложная обстановка на Балтике начала складываться в районе полуострова Ханко.
Утром 2 июля туда перелетело два звена пушечных самолетов И-16 во главе с командиром 1-й эскадрильи 13-го авиаполка капитаном Леоновичем. К вечеру того же дня специально для перехвата вражеских разведчиков командир полка прислал капитана Антоненко и его ведомого Бринько. Оба они обладали быстрой реакцией и отличной слетанностью.
Готовясь к перелету на Ханко, Антоненко попросил командира полка не давать ему в звено второго ведомого, как было положено по уставу. Он твердо знал, что лучше действовать не тремя самолетами, а парой. Парой легче осуществлять любой внезапный маневр. Третий же, как правило, оказывается лишним и к тому же уязвимым для истребителей противника. Вот придать бы этому "лишнему" ведомого - получилось бы две пары. В таком составе легко взаимодействовать между собой, да и сила удара значительно больше.
Подполковник Романенко хорошо понимал целесообразность предложения боевого летчика, но изменить штатную структуру звена и эскадрильи не имел права. Несмотря на это, он разрешил капитану Антоненко летать парой, а если будет очень нужно - то составить звено из двух пар.
С 27 июня на аэродроме Ханко создавались укрытия для самолетов, бетонные убежища для личного состава и огневые зенитные точки. Укрытия в шесть - восемь накатов толстых бревен, положенных вперемежку с двутавровыми балками, получились вместительные и прочные. Они надежно защищали два самолета И-16 даже от прямых попаданий тяжелых снарядов. Рулежная дорожка от каждого укрытия кратчайшим путем выводила самолет на взлетную полосу.
Усиленная аэродромно-строительная рота насчитывала более трехсот человек. Строители имели достаточно грузовых машин, тракторов и тяжелых катков. Круглые сутки ремонтировали они аэродром: засыпали воронки от снарядов и бомб, укатывали землю. Бойцы работали без всяких перерывов даже во время артобстрелов. Летчики также взлетали и садились под огнем артиллерии. До сих пор диву даешься, как люди могли такое выдержать...