Я рассчитывал, что у него еще есть боезапас, но Захаров, не отвечая, продолжал лететь в левом пеленге. В этот момент нас атаковали сверху два Ме-109Ф. Я положил самолет на крыло в глубокое скольжение, и очереди первого "мессера", задев правую плоскость, прошли мимо. Уходить из-под огня второго "мессера" было поздно. Он решительно шел на сближение, рассчитывая завершить атаку с полусотни метров. Вася оказался правее и чуть ниже его, отсечь огнем не успевал, да и патронов, наверное, уже не было. И тогда он принял единственное решение: рванул своего "ишачка" вверх влево, и огненный шар на месте двух истребителей, как взрыв большого фугаса, сверкнул в голубом небе над Ладогой.
Так, спасая командира, отдал свою жизнь бесстрашный летчик Василий Никанорович Захаров. Не стало юного боевого друга, с которым два месяца летали мы крыло в крыло.
Около часа летчики-гвардейцы и зенитчики отражали упорный массированный удар врага, сбив одиннадцать самолетов. А всего с помощью береговых и корабельных батарей был уничтожен тридцать один самолет. У флота в судах и боевых кораблях потерь не было. Пострадало несколько человек у пирса, а также часть продовольствия и боевой техники. Мы потеряли летчика Захарова, осуществившего воздушный таран, еще трое получили ранения, пять самолетов были повреждены.
Вечером того же дня сто два самолета противника нанесли удар по военно-морской базе Осиновец, но и там их встретили как следует, уничтожив девятнадцать самолетов. Гитлеровцы и до этого часто бомбили наши объекты на Ладожском озере, в Тихвине и Волховстрое, но таких крупных массированных налетов не было. Пятьдесят сбитых самолетов в течение дня не помешали им в следующий вечер нанести новый удар по обоим портам. В налете на Осиновец участвовало более пятидесяти самолетов, на Кобоно-Кореджский порт и на рейд - сто пятьдесят.
Противник рассчитывал на внезапность и на светлую ночь, зная, что в сумерках истребители не смогут эффективно противостоять пикирующим бомбардировщикам Ю-87, а зенитная артиллерия всех калибров будет ограничена в прицельной стрельбе.
Эскадра Ю-87 и Ме-109 четырьмя группами пересекла линию фронта в районе Шлиссельбурга и быстро приближалась к Кореджскому порту. Я вылетел навстречу с восьмеркой, но сумерки быстро сгустились, и трех летчиков, никогда еще не действовавших в таких условиях, пришлось вернуть на аэродром. Со мной остались четверо отважных и готовых ко всему: мой заместитель Алим Баисултанов, комиссар Петр Кожанов и командиры звеньев Евгений Цыганов и Владимир Петров.
Мы знали, что большинство "юнкерсов" бомбят, ориентируясь по ведущему. Его-то и следовало сбить в первую очередь. На этот раз три группы самолеток Ю-87 подходили с одного направления. Выше их - несколько пар Ме-109. Против такой армады наших сил явно не хватало. И я, распределив их, дал команду: любой ценой уничтожить лидеров групп! Пройти с огнем через их строй, не сворачивая! Того, что ближе всех к кораблям, взял на себя, на двух других ведущих устремились пары Байсултанова и Петрова, Кожанова и Цыганова. Все решилось в считанные секунды. Ведущие всех трех групп были сбиты и упали вблизи кораблей. Остальных мы решили взять на испуг, имитируя таран. Почти одновременно врезались в строй каждой группы, и фашистские летчики, видимо, посчитав нас "смертниками", шарахались в разные стороны.
Каким-то чудом пройдя сквозь строй немцев, увидели перед собой четвертую и самую большую группу, идущую двумя параллельными колоннами. Используя тот же маневр, мы без команды всей пятеркой понеслись со стрельбой в лоб на врага и с ходу сбили еще два 10-87, один из которых, ведущий, пришелся на мою долю. Строй противника распался, мы повторили атаку с нижней полусферы, одновременно укрываясь тем самым от истребителей, и опять сбили два "юнкерса".
В этом редком в истории войны бою мы даже не имели серьезных повреждений самолетов. Корабельное зенитчики, отражая атаки разрозненных звеньев и одиночных самолетов, тоже сбили пятерых фашистов. Противник потерял двенадцать пикировщиков из ста пятидесяти, удара по кораблям так и не получилось.
Что же принесло редкостный боевой успех пяти советским истребителям в бою с такой армадой врага? Прежде всего новизна тактического приема встречные атаки по ведущим в группах, высокая огневая и летная выучка гвардейцев, дерзость и отвага в бою и, конечно, риск.
За этим неравным боем наблюдал командующей флотом, находившийся в это время на одном из кораблей, он высоко оценил наш успех. Через час после посадки на КП полка от командующего флотом пришел приказ о присвоении внеочередных званий всем участвовавшим в бою летчикам. С этого дня я капитан.
Боями 28 и 29 мая, по сути, закончилась тяжелейшая борьба истребительной авиации и зенитных средств, охранявших ледовую дорогу в зимне-весенний период 1942 года.