— Я могу убить тебя на месте, едва задев, Войт, — снизошел до диалога ликтор, хотя я вполне ожидала, что он просто швырнет меня через парапет за эту заминку.
— Само собой, можете, но в чем тогда веселье? — пробормотала себе под нос, еще раз бросив взгляд вниз. Желудок сжался, как кулак, и несколько раз сделал сальто. Хорошо же, что он у меня пустой.
— Войт, я пошел тебе навстречу. Жду в ответ беспрекословного выполнения приказов. — Звучало так, будто моему командиру действительно стоило немалых усилий говорить со мной терпеливо, а не перейти к рукоприкладству и окрикам. — Сотрудничество с подчиненными не моя обычная линия поведения, не заставляй меня пожалеть о том, что решил ее попробовать.
Я развернулась спиной к пустоте перед собой. Когда не видишь, становится легче. Илэш стояла метрах в десяти от нас, наблюдая за тихими препирательствами все с тем же неприкрытым любопытством. Мак-Грегор замер у нее за спиной, и едва мы установили зрительный контакт, покачал головой, прошептав одними губами "не делай этого", а потом перевел взгляд на затылок моего начальника, будто мечтал увидеть там сквозную дыру.
— Было бы гораздо проще, если бы вы, декурион Крорр, зашли в этой вашей попытке сотрудничества чуть дальше и объяснили смысл приказа, — перешла уже на шепот я. — Говоря проще, на черта мне сигать отсюда?
— Потому что я тебе велел, а ты должна доверять мне как командиру настолько, чтобы выполнить не размышляя.
Я и доверие к кому бы то ни было? Смешно.
— Значит ли это, что мой командир готов гарантировать удачный исход в случае моего подчинения?
— Войт, не пытайся торговаться со мной. Я ведь этого не делал, когда ты попросила снять взыскание в виде спарринга.
Да неужели? А как же "скажи мне истинную причину, и я подумаю"? Но, вероятнее всего, сейчас неудачное время напоминать.
— Я уже начинаю склоняться к тому, что спарринг был бы не так уж и плох, — сдавленно пробухтела я, оглянувшись через плечо. Ох, не стоило этого делать.
— Ну же, Войт, — рыкнул на меня Бронзовый.
В конце концов, нет им смысла убивать меня вот так. Долбаному Крылатому нужна была демонстрация моей покорности в качестве компенсации за то, что он пошел мне навстречу? Хрен с ним, он ее получит. Но покорность — не доверие, о котором он толкует. Ты — мне, я — тебе, это сделка.
Развернувшись в последний момент и вдохнув до боли в груди, я оттолкнулась от парапета. Каменная плитка двора понеслась навстречу со страшной скоростью. Если бы у меня не свело судорогой страха горло, я бы визжала истошно. Резкая остановка в полете оказалась тоже не из разряда приятных вещей. Кто-то просто схватил меня за ворот форменной кожаной куртки и не дал вмазаться в землю. Естественно, это был Крорр. Почти придушив меня этим неделикатным торможением, он, вместо того чтобы опустить на ноги, подбросил выше, будто я была воздушным шариком, и, перехватив теперь мощной конечностью поперек талии, прижал к себе и рванул вверх.
И вот тут я, уже не сдержавшись, завопила. Правда, почти сразу же и захлопнула рот, застигнутая врасплох мощнейшими волнами головокружительного аромата Крорра и ощущением пронзительной, чрезмерной близости его тела. Накатывало раз за разом, от каждого взмаха огромных крыльев и равномерных движений его груди, прижимавшейся к моей спине. И если прежде мне как-то еще удавалось контролировать странное воздействие моего командира и исходящих от него флюидов, то сейчас, шокированная и дезориентированная, нелепо болтающаяся в воздухе, удерживаемая от падения только его рукой, я хапала эти бьющие в глубинные, почти животные части меня волны, захлебываясь, почти утопая. Ликтор сделал лишь небольшой круг над двором, но когда поставил наконец, я едва ли могла стоять на трясущихся ногах и пялилась невидяще перед собой. А еще я была возбуждена. Настолько сильно, что кожа буквально полыхала, а внутри не то что тянуло и сжималось — жгло и скручивало до самой настоящей боли. Не желание — необузданная похоть, прежде мною не испытанная и заставляющая чувствовать себя беспомощной, какой-то жалкой. Но как только Крорр отступил от меня на шаг, что-то говоря в своем обычном приказном тоне, наваждение стремительно пошло на убыль, как если бы в огромном резервуаре, им наполненном, внезапно вытащили пробку, и уровень, поглощавший только что меня с головой, резко схлынул, оставляя бестолково моргать и чувствовать себя настоящей идиоткой и посмешищем.
— Войт, я сказал, если ты не поторопишься, то останешься без обеда. Ограничения по еде я снял, но время выдачи пищи заканчивается через три минуты. — Очевидно, ликтор вынужден был это повторить, может, и не один раз, пока я стояла тут оглохшим истуканом. Странно, что голос его звучал глухо, но без обычного раздраженного рычания, хотя Бронзовый и хмурился, выглядя так, словно всматривался куда-то вглубь себя и недоумевал одновременно.
— Можно же было просто сказать, что мы торопимся в столовую… — вырвалось само собой.
