- Прости девочка. Я постараюсь сделать не очень больно, - Нира удивленно распахнула глаза, услышав тихий шёпот в самое ухо. Но огромная ладонь снова надавила на спину, заставляя согнуться.
- Ур! Ур! Ур! – Тумары отбивали такт, наращивая темп и громкость. Крики слышались уже с улицы. Вокруг шатра воины хлопали окровавленными когтистыми ладонями по черной страшной чешуе бедер.
Тарг приподнял согнутую фигурку и осторожно, но неотвратимо все сильнее и резче прижался к девичьему телу.
Нирангира ощутила, как мужская твердая плоть пронзает ее тело. Из глаз брызнули слезы, а из горла крик. Стоящий за ее спиной мужчина продолжал углубляться в ее тело. Вот его бедра плотно прижались к ее промежности. Низ живота отозвался тянущей болью и тяжестью. Но одновременно с этой болью по телу пробежали странные мурашки.
Движение в ее теле продолжалось. Теперь это огромное и горячее покидало ее. Но вместе с облегчением пришло разочарование, будто тело не хотело, чтоб его покидало это чувство наполненности.
Тарг медленно входил и с сожалением вновь покидал это упругое, тесное тело. Он не слышал криков окружающих, лишь прислушивался к рваному дыханию и вздрагиванию хрупкого тела в своих руках. Тело девочки пронзила дрожь. Он прижался крепче и замер. Тихий стон был так тих, что сначала просто показался ему. Движения стали увереннее и резче. Прижимаясь бедрами к худенькой попке девочки плотнее и оставаясь внутри всё дольше, мужчина ощутил приближение оргазма и зарычал.
Боль уже не казалась невыносимой, внизу живота будто разворачивал лепестки неведомый цветок. Тело затопила непонятная истома. Все звуки ушли на задний план, лишь тяжёлое дыхание за спиной и звон в голове. И вдруг тело пронзила судорога. Все мышцы скрутило в сладкий узел, принося облегчение. За спиной она слышала грозное длинное рычание, а потом странный шелест.
Палатка взорвалась диким криком. Воины за ее стенами подхватили. А у Ниры не было сил разогнуться. Колени подогнулись, и она просто висела в мужских руках. Тарг чуть приподнял ее, отрывая дрожащие ноги от земли, и проведя широкой ладонью вверх по животу разогнул. А потом прижал к своей груди, вдыхая ее запах. Свежий запах нагретой солнцем лесной поляны.
- Герандер! Вы настоящий зверь!
- Такого самца не сможет смутить ни своя, ни чужая армия!
- С таким командиром все победы наши!
Тарг опустил девочку на землю, слегка придерживая поперек живота, одернул тунику, повернул к себе лицом и заглянул в глаза. Хотел приободрить и не смог вымолвить ни слова. Тугой комок в горле не дававший дышать с момента известия о смерти сына куда-то исчез, но слова все равно застряли в горле. Эти синие глаза повторяли цвет его крыльев, которые непроизвольно распахнулись в момент наивысшего наслаждения. В этих широко раскрытых глазах не было ни испуга, ни страха. Непонятное удивление делало их огромными и беззащитными.
- Заприте и поставьте охрану. Сейчас некогда, а завтра утром я продолжу! – голос даже не дрогнул, а два охранника у полога шатра рванулись исполнять приказ.
***
Утренний туман стелился по низинам, а здесь на вершине холма солнце уже золотило верхушку шатра, медленно, но неотвратимо ползя по золоту вышивки. Тарг откинул полог шатра сам, ступил на влажную траву и шумно втянул утренний воздух через трепещущие ноздри. Утро нового дня. Всю ночь он провел рядом с телом сына. Боль из сердца ушла, осталось лишь щемящее чувство невосполнимой потери. Его сердце смирилось, а мысли вновь возвращались к маленькой лучнице.
Война дело грязное. И не одна она расплачивается за суровые мужские игры. Сколько селений осталось позади, сколько человеческих женщин кричало в его руках. Он не считал. Он забывал о них спустя пару секунд, как только застегивал широкий пояс. А вот об этой почему-то думал всю ночь, глядя на восковое лицо сына. Странно. Что-то было в ней. Надо разобраться что.
- Гирон, приведи девчонку, - стоявший справа от входа в шатер мужчина легко кивнул и растаял в тумане, который медленно отступал от солнечных лучей. Ждать пришлось дольше, чем думал эргенер. Но посланец вернулся один, и вместо того чтобы как всегда снова занять свое место у шатра, опустился на колено.
- Мой герандер, - голос верного воина и старого друга странно дрожал, - Мой герандер, - вновь повторил Гирон, слегка кашлянув, - Пленницы нет. Она сбежала.
***
- Ее посадили в старый высохший колодец, рядом оставили охрану из одного воина. Это невероятно, но вы сами должны это увидеть, - Старый воин боялся поднять глаза на эргенера. Почтение, восхищение и беспрекословное подчинение перед каждым эргененром было в крови у всех тумаров. А сейчас он чувствовал себя скверно. И хотя к случившемуся лично он не был причастен ни каким образом, раскаяние и глубокое сожаление снедало Гирона, как будто это лично он был повинен в побеге узницы.
У колодца столпилось десятка два воинов. При приближении герандера все склонили головы и расступились. Открывшаяся картина действительно сложно поддавалась пониманию.