– Хм-м. Уел, мастер Т’мор. Как есть, уел, – крякнув, проговорил тан Анталасс. – Ладно. Врать не буду. Сам получил сведения о происходящем в приморье только вчера в полночь. Ну, а на ночь глядя связываться с вами не стал. Зачем? Изменить вы все равно ничего не сможете, так куда торопиться? Но можете не волноваться. Капитанов кораблей мы предупредили сразу же, они будут начеку и… думаю, если в море их будут поджидать корсары, корабли торов смогут их очень неприятно удивить.
– Тоже верно, – кивнул Т’мор и уже собрался было погасить шар, когда тор заговорил снова. И на этот раз в его словах не было уже ставшего привычным Т’мору легкого ерничанья.
– А вообще, спасибо за то, что связались со мной, – медленно проговорил тор. – Как старейшина, я рад видеть, что протектор Плато Ветров со всей серьезностью относится к нашим договоренностям, и не ограничился соблюдением лишь их буквы, забыв про дух соглашения.
– У Плато Ветров нет союзников, тан Грим. – Покачал в ответ головой арн. – Зато у него есть друзья. Такие, как танинг Анталасс в Торинире, например. Хорошего утра.
И Т’мор погасил переговорник, не дожидаясь ответа собеседника. Может быть, он поторопился, назвав Анталасс друзьями, но… учитывая особенности взаимного положения протектората и танинга, подобный тип отношений все же кажется арну куда более предпочтительным, нежели торговые и союзнические соглашения, которые в любой момент могут быть расторгнуты, исходя из сиюминутных потребностей сторон. Учитывая, что тан Грим не единственный старейшина в Торинире, подобный поворот событий вполне имеет право на воплощение… И дружба с танингом, кстати, в этом случае может очень даже неплохо сократить потери протектората. Равно как и особые отношения с протекторатом всегда позволят танингу Анталасс удерживать свои позиции, как в самом Торинире, так и за его пределами.
Вернув артефакт на столик, Т’мор подхватил с вешалки привычный ринс, старательно затянул его витые шнуры, секунду подумал и, решив не будить ученика, покинул комнату.
По флигелю плыл умопомрачительный аромат свежей выпечки, и арн, не колеблясь, отложил визит к городским воротам на четверть часа… Рада, ранняя пташка, оказалась не только хорошей экономкой, но и замечательным поваром, ради выпечки которого арн мог бы и наступление конца света притормозить…
В общем, у ворот Т’мор оказался, когда уже окончательно рассвело. Получив уверения стражи, что ворота были открыты не более получаса назад и через них еще никто не проходил, арн устроился на небольшой деревянной лавке под балконом какого-то дома, стоящего в десятке метров от воротной площадки, и принялся ждать. Недолго. Знакомое лицо, уже виденное им в переговорнике, мелькнуло в воротах буквально через несколько минут. Т’мор даже сиденье под собой толком не успел согреть.
Махнув рукой молодому Створичу и убедившись, что тот его заметил, арн дождался, пока маг не подъедет поближе, и поднялся ему навстречу, едва Бронев соскочил с привезшего его флегматичного конька неопределенно-мышастого цвета. Т’мор присмотрелся к гостю и, отметив его усталый вид, понимающе вздохнул. Ночная скачка штука опасная как для всадника, так и для коня. А судя по состоянию Бронева и его скакуна, этой ночью они себя явно не жалели…
Обменявшись приветствиями, маги не стали болтать о своих делах у всех на виду и, сохраняя молчание, двинулись в сторону флигеля арна, по пути развлекаясь пробами на прочность мысленных и эмоциональных щитов друг друга. И к удивлению Т’мора, защита Створича оказалась куда интереснее, чем арн мог предположить. Ей, конечно, не хватало точности и выверенности, которыми отличаются щиты тех же хоргов или риссов, но по изяществу и оригинальности решений она даже опережала традиционные защиты разума темных.
Устроив конька в конюшне рядом с Серым и поручив его заботам уже разбуженного матерью Донова, маги вошли во флигель Т’мора. При этом если о большей части багажа, навьюченного на скакуна, Бронев даже не заикнулся, оставив его на попечении все того же ученика Т’мора, то расставаться с саквояжем, выуженным им из переметной сумы, Створич оказался наотрез.
– Что у тебя там такое? – заинтересованно кивнул на саквояж Т’мор.
В ответ Бронев кинул по сторонам настороженный взгляд и, не говоря ни слова, щелкнул замками сумки. Саквояж открылся, и Т’мор аж присвистнул от удивления. М-да уж, а он еще называл полдюжины переговорников в своей спальне коллекцией… В сумке, столь оберегаемой Створичем, в специальных ячейках покоилось как минимум три десятка подобных артефактов. Вот это коллекция… А если прикинуть ее стоимость, то… удивительно, как Бронев рискнул ездить в одиночку с таким богатством под рукой… Конечно, очистка переговорников от прежних вязей стоит немалых денег, но даже с учетом этого обстоятельства любой грабитель, которому посчастливилось бы обобрать Створича, мог рассчитывать на тысячу-другую золотых за каждый шар. Учитывая их количество, это целое состояние!
