– И как же у вас надевали на дракона сбрую? – поинтересовался Гэредис.
Повисло долгое молчание, потом Ларнелл сказал:
– Ну, точно так же, как и у всех остальных. Мы использовали веревки и вожжи с массивным металлическим мундштуком и цепным недоуздком.
– А седла у вас были какие?
– Такие же, как у лошадей, – срывающимся голосом сказал Ларнелл. – Только ремни длиннее были, а так подводили их под передние лапы и выводили перед задними.
– А-а, – невыразительно протянул Гэредис.
Хэл понял, что в их группе прикидывается опытным всадником не один Феччиа.
На следующий день, после утренних строевых упражнений к Хэлу подошел Эв Ларнелл. Он облизнул губы и нерешительно начал:
– Я хотел бы кое о чем попросить тебя.
– Если это в моих силах.
– Вчера вечером... В общем, мне кажется, что вы с Гэредисом догадались, что я на самом деле никогда в жизни не сидел на драконе.
Хэл неопределенно хмыкнул.
– Вы правы, – сказал Ларнелл, и в его голосе послышалось отчаяние. – Я только видел их в небе да еще однажды побывал на драконьем аттракционе, прежде чем поступить сюда.
– И зачем же ты солгал?
– Потому что... потому что я испугался.
– Чего?
– Я завербовался, когда Паэстум окружили рочийцы, и отправился в Сэйджин вместе с королевскими пограничниками. Мы сражались в каждом бою, и, как правило, в авангарде. Кэйлис, в моем отряде все до единого были убиты или тяжело ранены. Я единственный из первого призыва, кто остался в живых, и я знаю, что нас так и будут кидать в самое пекло, а потом, когда всех перебьют, наберут вместо нас новых, целый полк. Так даже удобнее – можно не давать нам отдыха вообще. Но я все помню... и буду помнить всегда. Помню, каково это – видеть всех своих друзей мертвыми, друзей, с которыми еще час назад ты беззаботно шутил. И тогда ты решаешь, что больше не позволишь никому приблизиться к тебе, стать твоим другом, и это, возможно, самое худшее.
Сам того не замечая, Ларнелл говорил все громче и громче.
– Я просто не мог все это больше выносить. Я не дезертир... я не сбежал бы. Но я подумал, что если я скажу, будто разбираюсь в драконах, то смогу уйти с передовой. Получу шанс обдумать все, собраться. Пожалуйста, не рассказывай никому обо мне, – умоляюще сказал он, и его голос был голосом ребенка, который смертельно боится, что о его проступке станет известно родителям.
Хэл взглянул ему в глаза, увидел морщинки в уголках век и подумал, что у Ларнелла взгляд очень старого человека.
Послушай, – сказал Хэл, немного помолчав. – Я не доносчик. Я уже говорил это прежде и, возможно, скажу еще не раз. Ты хочешь летать на драконах, и это замечательно. Но не стоит делать так, как ты сделал вчера. Просто держи рот на замке и не болтай о том, чего не знаешь.
– Не буду. Честное слово, не буду. И спасибо. Спасибо тебе.
Он дважды кивнул и поспешил прочь.
«Превосходно, – подумал Хэл. – Теперь ты еще и исповедником стал. А вдруг Ларнелл пройдет обучение, а потом дрогнет в бою и подставит кого-нибудь? »
«Тогда, – холодно проговорила какая-то часть его разума, – тебе придется убить его собственными руками».
– Может, принести тебе чего-нибудь из столовки, Хэл? – с заискивающей улыбкой спросил Вэд Феччиа.
– Не нужно, спасибо.
Феччиа поколебался, потом убежал. Сержант Ти слышал этот обмен репликами.
– Он несколько переменился после одного происшествия, о котором я слышал, – заметил он.
– Да, – коротко отозвался Хэл.
– Почти как задира, которому в голову вбили немного ума... Или как какая-нибудь шавка, которая лижет задницу здоровой псине, намявшей ей холку... с той, разумеется, разницей, что в нашей школе запрещены драки.
Хэл ничего не ответил. Феччиа был с ним само дружелюбие после той «драки», которую Хэл считал лишь незначительной стычкой.
– Один совет, юный сержант, – сказал Ти. – Змея, сменившая кожу однажды, вполне может сделать это и во второй раз.
– Я уже понял это.
– Просто на всякий случай.
– Это может быть интересным, – сказал Фаррен Мария. – Видишь, что у меня тут?
– Похоже на... – осторожно ответил Хэл, – на детскую игрушку. Ты впал в детство, Фаррен, прикидываясь дурачком, чтобы уклониться от одного из милых нарядов Пэтриса?
– Хе-хе... – протянул Мария. – И что же это за игрушка?
– Ну...
– Что-то вроде ассенизационной повозки, проехавшей примерно половину своего круга, – ответил Рэй Гэредис.
Четверо курсантов притулились в дверях своего барака. Фаррен специально предупредил их, не пояснив, в чем дело, и сказав, что никто не должен их видеть.
– Умник-разумник, – сказал Мария. Его соседи уже привыкли к тому, что время от времени он начинает сыпать прибаутками. – Так, только так, и никак иначе.
– А кто это тащится к повозке?
– Пэтрис.
– Хе. Хе. Хе, – снова 6 сказал Фаррен, теперь раздельно.
