Крылья ворона полностью

Теперь, подумала она, наступает миг настоящего испытания ее силы. Она стянула перчатки, потянулась длинными белыми пальцами к маске и осторожно сняла ее. Судя по изумлению на лице Фиодора, ее магически обретенный облик не изменился. Она ободряюще улыбнулась ему и прицепила маску к поясу.

– Можно ли мне оставить маску у себя, пока я в Рашемене? – запоздало спросила она.

Зофия улыбнулась дроу, ласково и доброжелательно.

– Конечно можно, и береги ее, как если бы твоя жизнь зависела от этого.

– Разумеется, – эхом откликнулась Лириэль. И они с Колдуньей обменялись понимающими взглядами.

Эту ночь они провели в башне, а наутро Ания осталась на посту матери, а они вчетвером сели в Лодку Колдуний, все то же плоскодонное суденышко, что перевозило их через озеро. Лодка неспешно заскользила на север, и в полдень они остановились в маленькой рыбачьей деревушке.

Это плавание стало откровением для Фиодора – причем удивительным. Он никогда раньше не путешествовал с вичларан – по крайней мере, ни с одной, кроме Лириэль, и не по своей стране. Он привык почитать их, но никогда особо не задумывался о практической стороне их жизни.

Впрочем, женщины, по-видимому, тоже. Лодку Колдуний уже встречали на пристани, и путников проводили в деревенскую таверну. Им предложили сосиски из крольчатины, сыр и хлеб, еще горячий, утренней выпечки. Без лишних вопросов им привели верховых лошадей. Фиодор взглянул на клейма и мысленно поклялся проследить, чтобы коней вернули владельцам.

– Теперь я понимаю, почему у вас так строго наказывают за попытку прикинуться Колдуньей, – шутливо шепнула Лириэль Фиодору. – Если бы не это, любой ленивый воришка-хафлинг мог бы разгуливать под черной маской.

Колдуньи сели верхом на лошадей, и Лириэль с удовольствием увидела, что у ее черного одеяния юбка имеет разрез, прикрытый длинной накидкой. Ей оставалось только взобраться на конскую спину и сжать коленями крутые бока.

– Поехали, Ванья, – сказала старая женщина своей напарнице. – Этим молодым людям есть что сказать друг другу, о чем наши старые уши давным-давно позабыли.

– Говори за себя, – усмехнулась в ответ вторая Колдунья, но тронула коленями бока лошади и поскакала вслед за Зофией.

– Старуха умна, – заметила Лириэль. – Она видит больше остальных и умеет сказать многое, не выдавая никаких тайн. Может, все и получится!

– Это невозможно, – безнадежно отозвался Фиодор.

– Почему? Зофия – единственная, кто на самом деле знал Сайлуни. По каким-то своим соображениям она хочет оставить все как есть. Однако я очень хотела бы знать, что это за соображения.

– Она прорицательница. Никто в Рашемене не видит будущее яснее, чем она.

– И? – поднажала Лириэль, чувствуя, что это еще не все.

– Она моя бабушка.

Дроу кивнула, приглашая его продолжать. После минутной паузы Фиодор понял, что она не уловила связи.

– Семья в Рашемене имеет огромное значение.

Нас связывают тесные узы, мы стоим друг за друга. Помнишь время, когда боги расхаживали по земле, а магия ослабела?

– Да.

Ответ был немногословный, сдержанный. Фиодор не стал развивать тему, он не был уверен, что хочет знать, к каким именно беспорядкам это привело в родном городе Лириэль.

– Когда воины-берсерки идут в бой, природная магия их боевой ярости еще и усиливается ритуалом. По какой-то причине, никто не может сказать почему, в случае со мной эта магия дала сбой. И не со мной одним, – тихо добавил он. – Несколько Колдуний тоже стали другими, чем прежде. Все были убиты.

– Это была жестокая необходимость, – продолжал он поспешно, хотя Лириэль и не оспаривала этот суровый вердикт. – Колдуньи объединяются в группы, когда творят свою магию. Слабость одной ставит под угрозу всех. Кое-кто считал, что воины должны нести такое же наказание.

– Зофия была не согласна.

– Да, и поскольку она видит больше остальных, к ее словам прислушиваются. Она доверила мне отыскать Летящий На Крыльях Ветра, одно из величайших сокровищ Рашемена, и дала мне шанс отыскать путьдомой.

– Потому что она твоя бабушка. – Лириэль произнесла это вслух, словно повторение слов могло прояснить их смысл. И, возвращаясь к тому, с чего они начали, проницательно добавила: – И потому что она прорицательница. Может быть, она провидела для тебя какой-то великий жребий.

Молодой воин покачал головой.

– Она только сказала, что я отыщу свою судьбу, которая сможет изменить весь ход истории Рашемена.

Лириэль быстро поняла.

– И твоей судьбой могу оказаться я?

– Зофия хочет выждать и посмотреть.

Они замолчали. Дроу обдумывала услышанное, Фиодору тоже было о чем подумать.

Несмотря на молчаливое одобрение Зофии, его ужасал обман, в который он оказался втянут. Хотя на самом деле не было произнесено ни единого слова неправды, все вместе оказалось ложью, и им обоим, и ему и Лириэль, предстоит жить с этим, пока они останутся на его родине. Это раздражало его. Сам он предпочитал всегда говорить правду, и опыт подсказывал ему, что правда всегда выплывет наружу. Попытки утаить ее обычно только портили дело.