Лемехов, касаясь рукой золоченого кресла, глядя на маленький узорный столик, инкрустированный перламутром, чувствовал ревущую волну хаоса, сметающую государства, рвущую заклепки, на которых держатся мировые устои. Сорный ветер готов был ворваться в нарядную залу и умчать этого изысканного человека с его флагом, шелковым галстуком, упрямым и обреченным взглядом.
– Я вижу в президенте Лабазове верного друга и союзника. Он является мудрым руководителем, который вернул России ведущее место в мире. Народы смотрят с надеждой на президента Лабазова, признают его заслуги перед человечеством.
Лемехов вдруг подумал, что скоро, когда воссияет его звезда и он станет президентом России, вот так же в золоченых гостиных и парадных кабинетах лидеры государств будут произносить в его адрес хвалы, называть его оплотом и надеждой народов.
Служитель на серебряном подносе принес чашечки кофе, сласти. Бережно и бесшумно расставлял угощение на резном столике.
– В чем особенно нуждается сирийская армия, ведя упорные бои с врагом? Чем может помочь Россия? – Лемехов пригубил густой, раскаленный кофе, ощутив его терпкую горечь.
– Мы остро нуждаемся в вертолетных двигателях. Парк вертолетов изношен, и мы, отказываясь от вертолетов, лишаемся своих преимуществ. Нам необходима бронетехника. Наши боевые машины используются с советских времен. Они израсходовали свой ресурс. Кроме того, мятежники вооружены гранатометами, которые причиняют нашим машинам ощутимый урон. И конечно, воздушная оборона. Мы не исключаем вероятности и «бесконтактной войны», как это было в Ираке или Ливии. Нападение возможно со стороны Средиземного моря, с авианосцев Шестого американского флота. Со стороны Персидского залива. С аэродромов Израиля. Ваш зенитно-ракетный комплекс «Панцирь» прикрывает Дамаск с главных направлений, но остаются неприкрытыми несколько секторов. Нам необходимы дополнительные дивизионы «Панцирей», делающие оборону Дамаска непробиваемой.
– Нам известны потребности сирийской армии. Сегодня вечером я провожу совещание с нашими специалистами, и уточню численные показатели наших оборонных поставок.
Они продолжали обсуждать положение на фронте, суть религиозного конфликта, участие в войне Турции, Иордании и Саудовской Аравии, роль Ирана и «Хезболлы». Лемехов убеждался, что перед ним непреклонный лидер, утонченный интеллектуал, оригинальный стратег, сделавший свой выбор. Никакая опасность не заставит его покинуть страну. До последнего дыхания, даже окруженный врагами, он будет сражаться и героически примет смерть.
– Передайте президенту Лабазову мою искреннюю благодарность, – сказал в заключение Башар Асад, – Россия должна гордиться таким президентом и очень его беречь.
Покидая приемный зал, Лемехов слышал, как позванивают стекла от залпов «катюш».
Вечером в посольстве он совещался с дипломатами, военными советниками, генералами разведки, специалистами, обслуживающими боевую технику. Уточнялись потери сирийцев в вертолетах, боевых машинах и танках. Определялся объем поставок артиллерийских снарядов и ракет для установок залпового огня. Рассматривались позиционные карты с нанесенными на них батареями «Панцирей», направления возможных ударов натовской авиации. Собравшиеся специалисты казались осведомленными, бывали в войсках. Делились горькими наблюдениями. И на каждом лежала едва заметная окалина длящейся бесконечно войны.
Утром Лемехов проснулся от сердечного перебоя, словно клюнула невидимая птица. Полутемный номер с восточной вазой. Ковер с полосой солнца. Скопившийся за шторой утренний свет. Это было утро его войны, его смертельного риска, быть может, смерти. Ради этого утра он явился в стреляющую страну, чтобы искусить судьбу. Быть может, его мессианский проект является просто фантазией, которую оборвет случайная пуля. Или он пронесет свою мечту сквозь взрывы и пули.
Лемехов отдернул штору. Утреннее солнце хлынуло в комнату. За окном возвышались озаренная мечеть, несколько пальм, виднелась улица с шевелящимся слюдяным блеском. За ними высились сиреневые горы в тенях, и казалось, под мягким одеялом лежат великаны.
Лемехов смотрел на горы. Там не было дорог и строений, а только мягкие тени, в которых укрылось таинственное библейское время. Там обитали пророки, шли волхвы, случались чудеса, а теперь все это укрылось под сиреневым пологом, недоступное для прозрения.
«Неужели это мои последние видения? И мне суждено погибнуть под чужим солнцем, в чужой земле, смешавшись с прахом исчезнувших безымянных народов?»
В холле Али, любезный и приветливый, с тихой печалью в глазах сообщил:
– Нас ждет командир бригады. Он был очень польщен вашим желанием посетить его штаб.
– Какая обстановка в районе Дерайи?
– Идут бои с применением артиллерии и танков.
