Ставке подобная идея не понравилась, и оттуда напомнили, что
Кулик после подобной реакции Ставки от греха подальше снова уехал на Тамань, не желая непосредственно участвовать в принятии окончательного решения об эвакуации Керчи.
Учитывая, что в сложившейся ситуации, при крайне ограниченных возможностях войск Керченского оборонительного района, любое принимаемое решение было чревато непредсказуемыми последствиями, Ставка в последние дни обороны города фактически устранилась от принятия каких-либо решений. Независимо от того, подписывались текущие директивы Сталиным или Шапошниковым, всё в них, кроме требования удержать Керчь во что бы то ни стало, носило рекомендательный характер. Любые решения оставлялись на усмотрение командования войсками Крыма, которое в свою очередь не могло открыто принять то решение, которое считало необходимым и единственно верным в сложившейся обстановке. Поэтому своеобразная игра в поддавки продолжалась, а обстановка вокруг города продолжала ухудшаться. Немцы уже штурмовали Керченскую крепость, после взятия которой могли в любой момент захватить Митридат, что поставило бы под угрозу эвакуацию всей армии.
Так как ситуация на Керченском полуострове была практически безнадежной, оставлять далее технику и вооружение в Керчи — значило их потерять. Из этих же соображений Батов решил не перебрасывать в Керчь всю 302-ю дивизию — ее артиллерия и последний из трех полков были оставлены для прикрытия Таманского полуострова и предотвращения возможного прорыва противника через пролив.
Недопущением прорыва противника занялся и нарком ВМФ Кузнецов, приказав Левченко предпринять дополнительные меры по защите Тамани. Его беспокоило, что под Керчью складывалась ситуация, подобная той, что возникла под Севастополем. 51-я армия была практически небоеспособна и без значительных пополнений не могла воспрепятствовать прорыву противника на Тамань, а следовательно — созданию угрозы всему Кавказскому побережью.
Поэтому меры по защите полуострова Кузнецов решил принять немедленно и в объеме, позволяющем флоту оборонять Тамань до подхода свежих армейских дивизий. Предусмотренные наркомом меры, по сути, представляли собой план обороны полуострова силами ЧФ при минимальном участии в нем армейских частей.
1–2 свежие дивизии, о которых просил Левченко, могли прибыть на Таманский полуостров не раньше, чем через одну-две недели. Все это время защищать побережье пришлось бы Черноморскому флоту, как это уже случилось с его главной базой. А для того чтобы удержать побережье, не имея армейских резервов, нужно было организовать максимально прочную оборону полуострова.
Поэтому прежде всего надлежало срочно установить береговые батареи в районе мыса Тузла и в северо-западной части Таманского полуострова. Пока этот район прикрывала только 203-мм батарея № 33, находящаяся на мысе Панагия. Так как подобных батарей в наличии больше не было, то для их создания надлежало использовать батареи 51-й армии, эвакуируемые из Керчи, и другие имевшиеся в наличии, а также снять орудия с кораблей, не находившихся в строю. Впрочем, для удержания Таманского полуострова силами разгромленной 51-й армии и одной 302-й горно-стрелковой дивизии даже этого было недостаточно.
Так как, чтобы попасть на Таманский полуостров, немцам нужно было переправиться через Керченский пролив, противодесантная оборона в этом случае становилась не только оправданной, но и необходимой. А уж что-что, но подготовить противодесантную оборону побережья советский флот умел.
Задачу облегчало то, что противник в ближайшее время мог десантироваться только с захваченного им плацдарма, у которого были сосредоточены его войска. Поэтому надлежало установить минные заграждения вдоль всего западного побережья Крымского полуострова и дополнительно «
Помимо дополнительного минирования, входы в эти порты надлежало «
