Крым 1941. Битва за перешейки полностью

Прокурор СССР Бочков за 4 дня провел расследование. В ходе него Григорий Иванович признал, что «превысил свои права и без ведома и санкции Ставки вместо организации обороны принял решение об эвакуации Керчи и ее района. По существу, это является нарушением с моей стороны воинского долга».

Но при этом маршал по-прежнему «пытался объяснить эвакуацию Керчи и ее района тем, что приказ Ставки об обороне был основан на неправильной информации командующего войсками ЛЕВЧЕНКО, который якобы не донес Ставке о действительном состоянии войск, которые были измотаны, имели большие потери и не могли сопротивляться. Что положение, таким образом, с обороной Керчи и ее района было явно безнадежно, и поэтому он, КУЛИК, хотя и не выполнил приказ Ставки, но это лишь формальный момент, так как обстановка вынуждала к принятию якобы единственно правильного решения об отходе, а не обороне, что он и сделал».

10 февраля Бочков сообщил Сталину, что им установлено, что Кулик не выполнил приказа Ставки, чем нарушил свой воинский долг, самовольно санкционировав эвакуацию войск из города Керчи и полуострова и оставления их противнику. 16 февраля специальное присутствие Верховного Суда СССР рассмотрело дело о его воинском должностном преступлении.

Маршал обвинялся в том, что он вопреки приказу Ставки отдал войскам распоряжение об оставлении города Керчи. Несмотря на тяжесть выдвинутого обвинения, приговор не был слишком суровым. Верховный Суд, признав Кулика виновным, лишь ходатайствовал перед Президиумом ВС СССР о лишении его звания маршала Советского Союза и правительственных наград. Свою вину в нарушении приказа Ставки маршал признал, но снова настаивал на том, что отданный приказ в сложившейся обстановке был невыполнимым.

Такое поведение разжалованного маршала не устраивало Сталина, желавшего добиться полного признания Куликом собственной вины, и он решил предпринять дальнейшие шаги в этом направлении.

22 февраля маршал получил проект готовящегося постановления пленума ЦК ВКП(б) о выводе его из ЦК и снятии с поста замнаркома обороны, с которым его ознакомили, очевидно, в целях оказания психологического давления.

В проекте, по сравнению с приговором, значительно расширялись предъявленные маршалу обвинения. Теперь он уже обвинялся не только в неисполнении приказа, но и в пораженческом поведении, которым он, по мнению пленума, «только усилил пораженческие настроения и деморализацию в среде командования Крымских войск».

Попутно маршалу приписывалось еще и бытовое разложение, но самым существенным было другое. В проекте постановления содержался прямой намек на то, что помимо сдачи Керчи маршал может быть обвинен и в самовольной сдаче Ростова, так как «аналогичное его пораженческое поведение имело место также при самовольной сдаче в ноябре 1941 года гор. Ростова, без санкции Ставки и вопреки приказу Ставки».

Прекрасно понимая, что дальнейшее упорство может стоить ему жизни, Кулик тем не менее решил до конца настаивать на своей правоте и не признавать правильность отданных Ставкой распоряжений.