– Иэ-эх! – Ковалев резко выдохнул и ударил широким пионерским топором в днище.
Через пару часов на берег возле устья реки высадилось несколько сотен турок. Сейчас все они уже были при оружии. Суда с наведенными орудиями подошли поближе.
– Ты точно их все разрядил, Василий? – Лешка пристально посмотрел на своего главного оружейника.
– Точно, Ляксей Петрович, только маненько пороховой мякотки оставил внутри, – заверил Афанасьев. – Но там же и корпус железный, вот лишь бы от него осколки никого не посекли.
– Ну вот и сделай так, чтобы не посекли, – проворчал Егоров. – Ты же у нас по этой части как бы за главного. Приказа у нас их сейчас бить никакого не было. Так что шагов за сто, не ближе, подрывай заряды.
– По-онял, ваше высокоблагородие, – пробасил фурьер. – Сейчас сделаем все красиво и шумно. Рано, рано, рано пока, – бормотал он, отсчитывая расстояние до турецкой цепи. А вот сейчас самое то! Передовые турки дошли до торчащей в песке палки. Всего лишь в ста шагах от них лежала груда разбитых бочек. Василий резко дернул за веревку. «Баба-ах!» Столб песка, дыма, досок и огня поднялся высоко вверх. С неба падали камни, щепа и деревянные обломки. На том месте у бочек, где был установлен большой фугас, зияла черными подпалинами воронка.
– Еще-е! – пробасил Афанасьев и дернул за другой шнурок. «Бах!» – грохнул взрыв чуть тише первого. – И еще напоследок!
«Бам!» В небо взметнулось густое облако дыма, укутывая им все в округе.
Лешка стряхнул с себя песок и, пригнувшись, отбежал вглубь берега. За ним следом несся и Василий.
– Рыжий! Я тебя в караулах сгною, месяц будешь за разводящего! – пообещал Егоров. – Мякотки пороховой маненько! – передразнил он покрасневшего оружейника. – Ах ты охаверник какой! Нас и то, вон, камнями закидало, а что там у турок было?! Ну не дай Бог пришибло кого! А это что там за дымина на третьем разрыве? Ты чего это, никак османов удушить захотел?!
– Да нет, вашвысокблагородие, все же ведь живы остались, только вот испуганные очень, – успокаивал командира Афанасьев. – А я им на последнем фугасе еще пару дымовух привязал. Ну чего они у нас без дела болтаются? Ну, хорошо же получилось? Хорошо, ваше высокоблагородие?!
– Аккуратнее нужно, Василий, аккуратней! – проворчал Лешка, забегая за холм и приближаясь к ожидавшей их роте. – Нет у нас тут пока сил, чтобы затевать с турками большую войну. Вот через сутки сюда пехота подтянется, а там и посмотрим.
На следующий день в Ахтиарскую бухту с передовым эскадроном драгунов прибыл генерал-поручик Суворов вместе с ханом. На виду у турок они вместе объехали все побережье. Особое внимание Александр Васильевич обратил на сравнительно узкий вход в бухту.
– Вот тут мы и устроим земляные укрепления для «приличной артиллерии», – сказал он Шахин Гераю.
Первым делом генерал потребовал у турецкого адмирала найти и наказать убийцу патрульного казака. Как и следовало ожидать, Гаджи-Мегмет прислал письмо с по-восточному витиеватыми уверениями в дружбе, но наказывать виновных отказался. Суворов не стал вступать в пустую полемику с турком, а в эту же ночь прибывшие шесть пехотных батальонов приступили к постройке укреплений по обеим сторонам бухты. Поутру разъяренный Гаджи-Мегмет разглядывал в трубу появившиеся за ночь земляные валы. На берег был немедленно направлен посыльный с письмом, где запрашивалось: для чего русским понадобилось здесь строить столь мощные укрепления.
Ответ русского командующего не заставил себя ждать:
