Нет, это не граната. Это уже дверь ломали. Причём работали споро, спешили. Ведь понятно, что сейчас на выстрелы начнут подходить все патрули, которые только были в городе. Вот только кажется мне, что этих патрулей нынче столь мало, что лучше оставались бы они в стороне.
Целее будут и нам не помешают.
— Вниз! — выкрикнул я и первым побежал к двери.
Быстро сбежал по выполненной из дума лестнице, оказался в небольшой прихожей перед центральной входной дверью. Внизу уже было трое бойцов, которые стояли с примкнутыми штыками, направляя свои ружья в сторону двери.
— Бам! — очередной удар практически вынес дверь с петель.
Я достал из-за пояса сразу два пистоля, направляя их в сторону двери. Мои действия отзеркалил Саватеев.
— Бам! — очередной удар, как оказалось, тараном, вышиб дверь напрочь.
— Бах! — тот пистолет, что был у меня в правой руке, послал пулю в первого же появившегося в проёме бандита.
— Бах-бах! — разрядили свои пистолеты и враги.
Один из моих бойцов упал, держась за живот.
Туда же, где уже, толкая друг друга, пробовали протиснуться в дверь нападавшие, полетели очередные наши свинцовые послания.
Я бросил в сторону пистоли, извлекая клинок. Сразу же сместился чуть в сторону, чтобы не быть прямо на траектории полёта вражеских пуль.
— Ух! — на выдохе я в бок проколол тело одного из бандитов, более остальных выдвинувшихся вперед.
Ещё звучали одиночные выстрелы. Кашин с другими бойцами, поняв, видимо, бесперспективность дальнейшей стрельбы, также прибежали на первый этаж, к выбитой двери.
— Дзынь! — мощно ударили сверху саблей по моей шпаге, когда я вознамерился проколоть ещё одного бандита.
Делаю шаг назад, разрываю дистанцию, так как вижу, что мой противник совершает снизу вверх разрубающий удар. Отвести такой удар шпагой практически невозможно. Да и зачем, если можно сделать шаг назад, уходя от удара и…
— Ух! — на выдохе, в глубоком выпаде, прокалываю своего противника.
А потом, для уверенности, наношу ещё один удар кинжалом-дагой в горло. Хорошо мне поставил всё-таки технику боя итальянец. Без него, не начал бы тренироваться в фехтовании на шпагах с дагой в другой руке. Сам не бы не справился.
— Бах-бах! — раздавались выстрелы уже совсем рядом.
— Отходим на лестницу! — приказал я, понимая, что во дворе уже началось избиение казаков, и нам лучше бы выиграть даже полминуты, но не потерять при этом больше никого.
Раненого оттянули наверх, бойцы Кашина сразу же притащили из соседней комнаты массивный комод и загородили им сверху доступ к лестнице.
— Бах! Бах! Бах! — прозвучали выстрелы из-за комода, часть бойцов успели перезарядить свои пистолеты.
На улице все чаще звучали выстрелы. Именно в расчётное время, как и предполагалось, подоспели остальные бойцы моей роты.
И всё было так, как и задумано, кроме одной маленькой детали. В то, что всего лишь с трёх ударов нападавшие выбьют дверь, не верил ни я, ни кто-то другой. Предполагалось, что дверь прочная, и её предстоит рубить никак не меньше, чем минут пять. Всё это время сверху мы бы периодически отстреливали казаков, в какой-то момент даже закинув в их сторону гранаты. О том, что бандиты приволокут заточенное и закалённое бревно и этим тараном начнут долбить дверь, никто из нас и думать не мог.
Что ж… что бы ни происходило — всё наука на будущее!
Ещё немного выстрелов, много криков, и всё…
Установилась тягучая тишина, разрываемая только людскими криками. Ещё минут десять назад и это множество звуков показалось бы громким. Сейчас же — нет. Пространство заволокло дымом. Мало того, что голова в тумане, так и помещение в дымке и быстро это не выветрить.
Я выдохнул, прислонился к стене и сполз по ней, присаживаясь на корточки. После такой тренировки, что я устроил себе и Елизавете Петровне, столь интенсивный по своему напряжению бой и вовсе выбил меня из сил.
А если ещё вспомнить, что я лишь недавно встал с постели! Что сутки не спал…
— Все живы? — услышал я крик прапорщика Подобайлова, первым ворвавшегося в дом и добивавший оставшихся тут врагов.
— Один триста, тяжелый! — прокричал Кашин, отвечая за всех.
Приучил своих… Триста — это раненный.
— Раненому первую помощь оказывают? — спросил я и после утвердительного ответа потребовал, чтобы в срочном порядке послали за медиками.
У нас здесь один раненый, но неизвестно ещё, как отработали остальные мои гвардейцы.
Солнце быстро отвоёвывало свои права, предвещая ясный день. Получается, что я сутки не спал, да и до этого сон нельзя было назвать полноценным. А впереди ещё тяжёлый день. По-любому придётся объясняться, что происходило. А до этого нужно еще самому понять, что случилось, кто виноват, и что мне со всем этим делать.
Но мы живы. И, как оказалось, у нас всего трое раненых. Штуцерники отработали с дальних позиций по казакам, потом был стремительный удар. Всех уничтожить не получилось, примерно с треть нападавших всё-таки улизнули и скрылись. Пленных взяли семь человек. Должно хватить для дознания.
