Егеря расстарались да выгнали из загонов самую привлекательную добычу для любого охотника. Были здесь и несколько благородных красавцев-оленей, и рыжие с пятнышками косули, и жирные пёстрые глухари. Даже медведя решили выставить под окнами императрицы, чтобы она уж сама принимала решение, стоит ли убивать хозяина леса. Мишку крепко привязали сразу к двум деревьям, оставляя животному слишком мало места для манёвра, чтобы он мог рассчитывать на больше чем один промах государыни.
Но Анна Иоанновна сегодня не промахнулась ни разу. Все двенадцать выстрелов были точно в цель. И теперь императорская кухня была загружена больше, чем обычно. Кто ж знает, какой именно из семи своих призов захочет испробовать государыня?
Да и она сама пока не знала. Может быть, всё-таки вырезку оленя?
Однако это будет только вечером. Обед государыни будет готовить артель совершенно других поваров. Это уже некоторый эксперимент от фаворита. Был он в одном заведении… Так и до сих пор под некоторым впечатлением.
Сильно преувеличивали те, кто думал о страхе Анны Иоанновны или даже о её беспокойстве от шума прошедшей ночью. Да она и слышала-то всего пару глухих, отдалённых звуков. Мало ли, кто там шалит. Это лишь добавило желания самой пострелять. Анна Иоанновна уже перестала опасаться смены власти. Она просто-таки не видела конкурентов.
Только что государыня отправила прочь одну рассказчицу, которая смогла развеселить государыню. После послушала сплетни двора от Авдотьи Бужениновой. Все это время герцог Бирон прождал в соседней комнате, не желая прерывать процесс приобретения положительных эмоций императрицей.
Теперь же он вошел к государыне.
— Ваше Величество, не откажите ли мне составить вам компанию на обед? — спросил герцог Бирон.
— И когда уже ты, Эрнестушка, выучишь русский язык? — уже, наверное, в сто первый раз спрашивала императрица, кривясь от акцента и грамматических нелепиц.
И уже в сто первый раз Эрнст Иоганн Бирон с обезоруживающей улыбкой пожимал плечами. Он присел рядом с государыней на кресло и взял женщину за руку.
— Зови с нами отобедать ещё и Андрея Ивановича Ушакова. Али ты думаешь, что я не знаю, что он нынче пребывает во дворце? Опять воду мутите?
— Матушкья, кто же поперёк вас пойдёт? То наша возня. Да и убыл уже он, — Бирон сделал вид, что даже огорчен. — То всё споры детей ваших, кому ближе быть к матери.
— Ты ещё цыцку попроси, дитё! — рассмеялась государыня.
— А и попрошу! — похабно улыбнулся Бирон, направляя свои шаловливые руки к выдающемуся бюсту императрицы.
Но получил пару игривых шлепков во своим похотливым конечностям.
— Будет тебе! Ночью придёшь, дам подержаться! — сказала императрица и громоподобно рассмеялась.
— Матушкья, как думаете, может, не нужно что-то знать великой княжне? — издали подходил к проблеме Бирон.
— Ты про то, что Лизка была у этого…
— Норова, матушкья! — напомнил Бирон имя гвардейца.
— Его самого, шельму! А Лизка-то вон что, стыд последний потеряла. Сама уже бегает. Неужто он такой… жеребец? — сказала императрица и, заприметив, что герцог состроил мину ревнивца, вновь рассмеялась. — Да неужто я на такого вьюношу и смотреть стану, как на жеребчика? Вот уж кому цыцка с молоком бабьим ещё нужна. А в остальном… Поступай, как знаешь. Женить же хотели этого офицера? Вот и пусть. Только кабы не грешил он, не то осерчаю!
— Всё понял, матушкья! — радостно сказал Бирон. — Подпишешь ли ты передачу поместья Норову?
Анна Иоанновна повернулась и бросила на него взгляд из-под бровей.
— А вот за это осерчать могу на тебя! С чего это ты без моего позволения раздаёшь землю? Такие угодья я могла бы применить и лучше. Война! Как награждать героев, коли побеждать станем? — уже без доли шутки сказала государыня.
Слова ее прозвучали таким тоном, с досадою, что могло бы показаться, что русская императрица предпочла бы победе поражение. На самом деле, и герцог был прекрасно осведомлён о том, много ещё было поместий, что можно было бы и раздаривать тем, кто заслужил. Анна Иоанновна будто бы копила для будущих подарков многие и многие земли с тысячами крепостных душ. От одних опальных Долгоруковых достались тысячи душ и у Москвы, и у Ярославля.
— Но я готова была бы и больше дать тому гвардейцу-жеребцу… или кому другому, только бы в скором времени сладить венчание Анны Леопольдовны и Антона Брауншвейгского. Девка как с ума сходит! Погубить себя грозит, если настаивать буду на скорой свадьбе, — Анна Иоанновна, сменив своё игривое настроение, строго посмотрела на фаворита. — Вы с Ушаковым в игры свои играйте, да не заигрывайтесь! И ты, Эрнестушка, не сильно ли благодетельствуешь гвардейца того? Он тебе рассказал, как правильно кобылу покрывать, чтобы потомство было больше, а ты готов оного за жеребчиков чуть ли не усыновить?
— Да нет, матушкья, Норов подготовит Анну Леопольдовну к замужеству. Я и сам желаю блага Российской империи, жду наследника, желая вам, государыня, долгих лет жизни, — выдал заготовку для императрицы герцог.
