Для того, чтобы подойти к Крыму от границ СССР, противнику потребовалось 2,5 месяца. Активные боевые действия по овладению полуостровом начались через 3 месяца после начала войны. К этому времени немецкие войска по «плану Барбаросса» должны были находиться на подходе к намеченному рубежу Архангельск-Астрахань, но в реальности до него было еще очень далеко. Война неудержимо втягивала Вермахт в зиму, что явно не соответствовало планам немецкого командования. Оборона Крыма, несмотря на ее исход, задержала дальнейшее продвижение противника на восток, срывая его планы.
С полуострова убыла значительная часть мужского населения, воспитанная уже при советской власти, служившая основой стабильного общества. Они честно служили своей Родине, и упрекнуть их не в чем. Крымскотатарский народ дал СССР двух генералов, 39 полковников, 66 подполковников, много бойцов и командиров, честно сражавшихся с врагом.
Преобладание среди населения мужчин старшего возраста, социальное становление которых происходило до революции, неизбежно привело к поляризации общества. На одном полюсе оказались советские и партийные работники, партизаны Гражданской войны, активисты (в том числе и крымскотатарского происхождения), с другой стороны – бывшие сторонники белого движения, многие из которых так и не приняли советскую власть.
Социальная ситуация была осложнена тем, что в 30-е годы в Крым переехало до 9 тыс. татар из Болгарии и Буджака, воспитание и психология которых существенно отличалось от коренных крымчан. Многие татары, приехавшие в Крым, оставались турецкими подданными. Именно эти факторы обусловили дестабилизацию общества и не спрогнозированные советским руководством социальные процессы.
Противник же, наоборот, стремился использовать любую социальную нестабильность в своих интересах, в том числе и традиционную для буджакских татар ориентацию на Турцию, а также старые пантюркистские настроения определенной (но небольшой) части населения.
Планируя мероприятия по разобщению различных социальных групп в Крыму, противник исходил из своих представлений о полуострове и его населении, и не всегда эти представления соответствовали реальному положению дел. К примеру, противник рассчитывал на последствия татарско-еврейского конфликта 1927–31 гг. в западной части полуострова. Конфликт возник из-за недальновидной национальной политики руководства СССР, которое предприняло попытку переселения части еврейского населения из «черты оседлости» в западный Крым.
Вопреки ожиданиям оккупантов, последствия того конфликта были нивелированы за годы советской власти.
Немецкая агентура была заброшена на Крымский полуостров Абвером еще до начала войны. Даже в Главной военно-морской базе ЧФ в г. Севастополь в первый же день войны, 22 июня 1941 г., одновременно произошли три диверсии.
Это говорит о том, что в городе с населением чуть больше ста тысяч действовали, как минимум, три диверсионных группы, засланных или завербованных заблаговременно. Еще в мае 1941 г., до начала войны, в установленное время были зажжены автомобильные скаты в трех точках города (одновременно). Их дымы служили привязкой для обеспечения привязки немецкой шпионской аэрофотосъемки, датированной маем 1941 года.
Анализ информации, получаемой немецкими войсковыми частями от Абвера, позволяет сделать вывод о том, что в городе были не только диверсанты, но и агентура, имевшая доступ к определенной части документов флота. Первичная документация агентуры в настоящее время автору недоступна, но в документах отделов 1С, достаточно часто встречается фраза «… по донесениям нашей агентуры» (V-leute или V-Personen).
Естественно, напрашивается вопрос: а была ли немецкая агентура в штабах частей, обороняющих Крым? Ответ, скорее всего, будет положительным.
Анализ документов отдела 1С (разведка) 54-го армейского корпуса, 46-й и 73-й пд показывает, что если первый натиск на Перекоп осуществлялся без должной подготовки, и осуществлялся почти «вслепую», т. к. работали лишь корректировочные батальоны, то в дальнейшем штаб 11-й армии был хорошо информирован о состоянии советских войск.
Причем атмосфера мирного времени, царившая в Крыму, существенно упрощала работу агентуре. Документ № 1/0046 от 23.08.41 г., подписанный командующим 51-й армией Ф.И. Кузнецовым, содержит следующие строки: «Командиру 9 СК[51], командирам кавалерийских и стрелковых дивизий, командующему ВВС армии, командиру мототанкетного полка. Установлены факты болтовни лиц начсостава и красноармейцев (многие военнослужащие забыли закон хранить военную тайну и забыли, что болтун это предатель). Оперативные карты держатся открыто. В штабах подразделений нет крепко поставленной охраны штаба и части не научились находиться в постоянной готовности. По телефону открытые разговоры не запрещены. Вызываемых командиров по делу часто не находят: никто не знает куда убыл – все это имеет место потому, что командиры и комиссары соединений частей и штабов не проявляют требовательность…»[52]
