– Мне это не мешает, – ледяным тоном ответил Носков.
Чтобы поприветствовать гостя, Кравчук вышел из-за стола. У него, как у многих украинских пожилых мужчин, была серебряная седина и молодые хитрые глаза.
Они пожали друг другу руки и сели напротив друг друга за приставным столиком, как равный с равным. Носков оглядел быстрым взглядом большой кабинет, батарею телефонов.
– 73 процента голосов – это рекорд. Никто не набирал больше на всем пространстве СНГ, – сказал Кравчук. – Не зазнаетесь?
Носков потупил глаза.
– Бог с вами, Леонид Макарович. Я все-таки не мальчик.
– Мне нравится, что вы – юрист, – вкрадчиво произнес Кравчук. – Это обнадеживает.
– Выйду в отставку, буду читать студентам юрфака конституционное право, – сказал Носков.
Кравчук на мгновение зажмурил глаза.
– Замечательно! Мы должны, наконец, научиться жить по закону.
– И по исторической справедливости, – ввернул Носков.
Кравчук пропустил эти слова мимо ушей. Его отвлек телефонный звонок. Выслушав какое-то сообщение, он положил трубку и сказал:
– Вас можно поздравить?
Носков улыбнулся:
– Вы меня уже поздравили, Леонид Макарович.
– Ваша дочь только что обвенчалась, – сказал Кравчук.
Носков переменился в лице. А Кравчук притворно вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Я вас понимаю: детьми иногда труднее управлять, чем целой страной. Ну да ладно. Давайте о делах. До меня дошли сведения, что Дума намерена принять заявление, в котором Севастополь будет назван российским городом. Вы, конечно, поедете в Москву и будете вести свои переговоры. Так вот, хочу, чтобы вы знали: Украина никогда не согласится с таким решением. Ни-ко-гда. И нас в этом поддержит весь цивилизованный мир. Но больше всего мне хочется, чтобы это осознали вы. Так что давайте не будем вести эту войну указов. Вы будете переходить на московское время, я – делать ответный ход. Зачем нам начинать с конфронтации? Давайте начнем с сотрудничества.
– А чем Украина может помочь Крыму? – спросил заинтересованно Носков.
– А она уже помогает. Мы согласились признать ваше избрание легитимным, хотя сами выборы противоречили Конституции Украины. Разве этого мало? А что делает Москва? Регионы России прервали все экономические связи с предприятиями Крыма. Единственная помощь – это те сто десять тысяч, которые передали вашей партии. Но это помощь партии, а не народу Крыма, которому живется трудно. Да, Украине сегодня нелегко. Экономика в упадке. Но и в России положение немногим лучше. Не думаю, что вы будете встречены в Москве с распростертыми объятиями. Ельцин не примет вас, даже не мечтайте. И если я говорю вам это, значит, имею серьезные основания.
Кравчук смотрел на Носкова, как гроссмейстер политической игры на перворазрядника.
Напоследок он сказал:
– Олег Степанович, я хочу, чтобы вы смотрели на свое положение без вредных иллюзий. Что такое выборы? Это политическая ярмарка с аттракционами. Вам удалось победить. Вы вскарабкались на верхушку скользкого столба. Но как теперь усидеть? Вас не мучает этот вопрос?
В тот же день Носков вернулся в Симферополь. Яшин никогда еще не видел его таким взвинченным. Президент Крыма метался по кабинету и негодующе орал:
– Я чувствовал, что под колпаком у пана Кравчука. Но не предполагал, что до такой степени. Безпека контролирует не только меня, но и всю мою семью. Каждое движение, каждый вдох и выдох. Они хотят парализовать мою волю, сковать, смять, размазать.
Вошел Цыганков, остановился в дверях, не решаясь идти дальше. Он уже знал подробности визита шефа в Киев. Легкой тенью проскользнул в кабинет Иванов и замер в той же почтительной позе. Носков, наконец, успокоился, сел за стол, жестом предложил сесть своим приближенным.
– Докладывайте.
Цыганков говорил монотонно. Суть его доклада сводилась к тому, что главы местных администраций, начиная с мэра Симферополя, игнорируют все его распоряжения.
Носков прервал Цыганкова.
– Николай Валентинович, они игнорируют вас, потому что вы лезете в экономику и хозяйственные дела. Займитесь своими прямыми обязанностями.
Цыганков, будь он посмелее, мог бы ответить, что игнорируют в первую очередь не его, а самого президента. Но вместо этого он вскочил со стула и замер по стойке смирно в ожидании приказа.
– Я лечу в Москву. Обеспечьте полет, – распорядился Носков
В руках Цыганкова появился блокнот и ручка.
– Кто с вами? Каким рейсом?
– Со мной Андрей Васильевич и Федулов. Больше никто. Вообще, ни одна живая душа не должна знать, когда я лечу. Мало ли какой соблазн может возникнуть у моих друзей из Безпеки.
– Если вы полетите гражданским самолетом и обычным рейсом, то сохранить это в тайне едва ли удастся, – сказал Иванов.
Глава службы безопасности был прав.
– Черноморский флот может дать самолет? – спросил президент.
– Палубный истребитель?
Яшину показалось, что Иванов придуривается.
– Какой к черту истребитель? – возмутился Носков. – Обычный военно-транспортный самолет.
Иванов замялся.
– Мне нужно связаться с аэродромом в Бельбеке.
– Договаривайтесь с Бельбеком, с кем угодно, но чтоб завтра мы были в Москве, – приказал Носков.
