Вот что писал Нахимов 24 марта 1855 г. отцу одного из погибших на этом опасном посту: "Доблестная военная жизнь ваша дает мне право говорить с вами откровенно, несмотря на чувствительность предмета. Согласившись на просьбу сына, вы послали его в Севастополь не для наград и отличий, движимые чувством святого долга, лежащего на каждом русском и в особенности моряке. Вы благословили его на подвиг, к которому призвали его пример и внушения, полученные им с детства от отца своего; вы свято довершили свою обязанность, он с честью выполнял свою. Почетное назначение - наблюдать за войсками, расположенными в ложементах перед Камчатским люнетом, - было возложено на него как на офицера, каких нелегко найти в Севастополе, и только вследствие его желания. Каждую ночь осыпаемый градом пуль, он ни на минуту не забывал важности своего поста и к утру с гордостью мог указывать, что бдительность была не даром: с минуты его назначения неприятель, принимаясь вести работы тихой сапой, не продвинулся ни на вершок. Несмотря на высокое самоотвержение его, ни одна пуля его не задела, а всевышнему богу угодно было, чтобы случайная граната была причиной его смерти, - в один час ночи с 22 на 23 число он убит... В Севастополе, где весть о смерти почти уже не производит впечатления, сын ваш был одним из немногих, на долю которых досталось искреннее соболезнование всех моряков и всех, знавших его; он погребен в Ушаковой балке; провожая его в могилу, я был свидетелем непритворных слез и грусти окружающих. Сообщая эту горестную весть, я прошу верить, что вместе с вами и мы, товарищи его, разделяем ваши чувства; прекрасный офицер, редких душевных достоинств человек, он был украшением и гордостью нашего общества; а смерть его мы будем вспоминать, как горькую жертву, необходимую для искупления Севастополя. Оканчивая письмо, я осмеливаюсь просить вас доставить мне случай хотя косвенным образом быть полезным его несчастной супруге и ее семейству"{13}.
Судьба люнета была предрешена: 8(20) мая Пелисье объявил начальнику инженеров генералу Ниелю о подготовляющемся штурме на "Зеленый холм" (Камчатский люнет). "Напасть на Зеленый холм? Да можно ли об этом думать? Ведь это сбудет целое сражение!" - воскликнул Ниель. "Что же, это и будет целое сражение!" - ответил Пелисье. Спустя несколько дней после этого разговора наступила развязка.
Главнокомандующий французской армией генерал Пелисье с генералами Ниелем, Трошю, Фроссаром, Бере и всем своим штабом прибыл за час до начала штурма (26 мая (7 июня). - Е. Т.), направленного на Камчатский люнет. Сигнал к штурму был дан генералом Боске вскоре после 6 часов. "Ураган картечи" с Камчатского люнета встретил, по словам барона де Базанкура, штурмующие колонны. "Сопротивление было ужасно, русские сражаются отчаянно, ружейный огонь в упор повергает на землю первые ряды"{14}. Когда французы ворвались на люнет, полковник Брансьон, вбежавший на люнет первым, водрузил было французский флаг - и тут же был убит наповал. Как будет рассказано ниже, Нахимов с уцелевшими еще матросами и солдатами отступил к куртине у Малахова кургана - и вот что случилось далее, по словам французских участников сражения. Французы бросились преследовать отступавший из Камчатского люнета отряд и "пытались проникнуть в ров Малаховской батареи вместе с ними (отступившими русскими. - Е. Т.)... Но внезапно бурная стрельба поражает их и в одно мгновенье устилает землю нашими (французскими. - Е. Т.) убитыми солдатами... Вскоре наша (французская. - Е. Т.) неосторожная колонна принуждена податься назад перед значительными силами, которые идут прямо на центр атакующих... Камчатский редут не мог еще представить никакого убежища против возвращающихся русских: внезапный взрыв загромоздил редут бревнами, досками, горящими мешками, - и этот важный пункт, так доблестно взятый нашими войсками и на котором уже развевалось знамя с французским орлом, снова был занят русскими"{15}.
Это и была атака Хрулева, опрокинувшая французов и выбившая их в несколько мгновений из Камчатского люнета. Французский патриотизм заставил лишь летописца событий назвать русские силы, отобравшие снова Камчатский люнет, "значительными", - у французов в этот момент сил было гораздо больше.
Таков короткий рассказ французского наблюдателя.
Вот что говорят русские источники, дающие гораздо больше подробностей, но в общем не противоречащие французским и английским свидетельствам.
