Но из всей этой эскадры, как явствует из донесения русского командования, непосредственное участие в военных действиях приняли не все поименованные тут неприятельские суда, зато оказались, по-видимому, и какие-то не поименованные.
28 июля (9 августа) 1855 г. неприятельский флот, подошедший к Свеаборгу, действовал в составе 10 линейных кораблей, семи парусных фрегатов, семи паровых фрегатов, двух корветов, одного брига, четырех судов "особой конструкции" (как они названы в донесении), 16 бомбард, 25 канонерских лодок, двух яхт и трех транспортов.
При организации нападения на Свеаборг, писал Дондас, "наша первая забота заключалась в том, чтобы принять меры предосторожности против взрывных машин, недавно введенных врагом".
В своем докладе адмиралтейству о бомбардировании Свеаборга адмирал Дондас признает, что русские "в последние месяцы активно укрепляли оборону крепости" и усилили защиту и от нападений с моря, "возведя батареи на всех подходящих для этого местах", так что батареи препятствовали какому бы то ни было приближению к гавани{13}. Но, впрочем, при первой же большой разведке у Свеаборга, организованной Дондасом, вице-адмиралом Сеймуром и капитаном Салливаном еще в середине мая, англичане уже убедились, что русские произвели "много важных добавлений" к укреплениям Свеаборга, выдвинули батареи, "которых раньше не было", создали земляные и каменные сооружения и протянули цепь укреплений к востоку и югу{14}.
Громадная эскадра, подошедшая 6 августа 1855 г. к Свеаборгу, была превосходно снабжена артиллерией. Даже канонерки получили специальное добавление: орудия "тяжелых калибров". 9 августа началась интенсивная бомбардировка. Русские отстреливались. В городе и на о. Саргон начались пожары и взрывы, в английской эскадре вышли из строя несколько канонерок. Артиллерийская дуэль продолжалась до захода солнца, после чего Дондас не решился продолжать бой и отвел несколько от крепости свои суда назад. На другой день, 10 августа, перестрелка возобновилась. Русская артиллерия ("с сожалением" доносит об этом Дондас лордам адмиралтейства) взорвала мортирное судно, - и адмиралтейству донесли, что мортирные суда сильно страдают от русского огня, - и еще до наступления темноты были взорваны еще два мортирных судна. Линейный корабль "Мерлен" нарвался на подводный камень при отходе от крепости. Были и еще повреждения и несчастья, о которых Дондас говорит крайне глухо, как бы скороговоркой, так что лорды адмиралтейства, может быть, не вполне уразумели, чту, например, понимать под повторяющейся фразой: "Состояние мортир снова было доведено в течение ночи до моего сведения". Или почему Дондас прекратил бой вечером 10 августа, так как возымел, что "нельзя было получить соответственную выгоду, продолжая на следующий день огонь с меньшим количеством мортир и имея меньшие цели при более широком пространстве (обстрела. - Е. Т.)"{15}. Ясно, что русские подбили не три мортиры, а гораздо больше и что, конечно, далеко отступив от места боя, англичанам и нельзя было надеяться стрелять с большим успехом, чем было возможно с более близкого расстояния... Пожары и разрушения, вызванные в Свеаборге английским обстрелом, - вот было все, чем могла в конце концов похвалиться могущественная эскадра, посланная брать Свеаборг и удалившаяся после двухдневного артиллерийского боя, не взяв крепости и отступив от нее явственно в несколько потрепанном виде. Таков отчет британского главнокомандующего о свеаборгском деле 9-10 августа 1855 г.
Обратимся теперь к русским показаниям, говорящим о том, о чем Дондас скромно умалчивает.
