Ноябрь 1941 года!
До трагических дней Чайного домика еще много-много времени. Пока я их даже не предчувствую. Только что вышел из здания обкома партии, шагаю по переполненному войсками Симферополю в Центральный штаб партизанского движения. Он уже создан, действует.
Мне предстоит встреча с командующим партизанским движением Крыма, легендарным героем гражданской войны Алексеем Васильевичем Мокроусовым.
Конечно, волнуюсь. Еще бы! В жизни не видел живого героя с таким прославленным именем. А тут не просто встреча, а, можно сказать, определение всей моей судьбы.
Женщина с пристальными серыми глазами внимательно посмотрела на меня, и я догадался, что передо мной Ольга Александровна — супруга Мокроусова, в гимнастерке без петлиц, с дамским пистолетиком на новом командирском ремне.
— Закуривайте и успокойтесь, — подала она мне пачку «Беломора» и ушла в соседнюю комнату.
Вошел Мокроусов — рослый, статный, спросил властно:
— Почему идешь партизанить?
— А больше некуда, товарищ командующий.
— Здоровье как?
— Меня хватит.
— Командиром твоим будет Бортников, Иван Максимович. В гражданскую партизанил. Повидай его. Он под Севастополем, в Атлаусе. — Мокроусов подошел к карте, показал где.
— Выеду завтра же! Разрешите идти?
— Обедал?
— Нет.
— Пойдем!
Скромная комната, не менее скромный обед. Едим молча, Алексей Васильевич поглядывает на меня.
— Ешь аккуратно. Из крестьянской семьи, видать?
— Из голытьбы, Алексей Васильевич.
— Все мы не из княжеского рода.
Прощаемся, Мокроусов задерживает руку:
— На трудное дело идем, учти!
