Во-вторых, необходимо определить их потребности в материально техническом снабжении потомков. Понять, что мы сможем им дать непосредственно со складов, и что необходимо производить специально, при том, что это производство нам по силам. И наконец, что из необходимого им мы произвести не сможем, и когда и насколько от этого снизится их боеспособность. В-третьих, именно тебе... м-м-м "Лучший Менеджер всех времен и народов", предстоит возглавить работу, по воспроизводству технологий потомков в наших условиях. И не смотри на меня так... "Там" ты потянул Ракетный и Атомный проекты, и это тогда, когда никто не мог подсказать тебе, что и как. Лаврентий, я считаю, что в этих условиях, ты способен на большее. Ты же у нас инженер, почти. И не мотай головой как конь, все равно мне больше не на кого возложить этот груз. А делать это дело все надо.
- Так точно, товарищ Сталин! - Лаврентий Павлович нацепил на нос пенсне и поднял голову, - Я готов выполнить любое задание партии и правительства.
- Ну, вот и молодец, - Сталин прошелся по кабинету, - Вместе с тобой поедут Рокоссовский и Кузнецов. Но у них свои задачи. Рокоссовский примет командование Крымским оборонительным районом, а Кузнецов будет разбираться, как мы наилучшим путем можем использовать флотскую группировку потомков. Пока в деле только их авианосец, который служит плавучим аэродромом. Впрочем, оставим флот морякам. Но ты, Лаврентий, одним глазом все равно присматривай за всеми...
В дверь тихонько вошел Поскребышев, - Товарищ Сталин, там...
- Кузнецов или Рокоссовский? - быстро спросил Сталин.
- Оба, - ответил Поскребышев.
- Зови, - сказал вождь, делая Берии знак пока помолчать.
Военноначальники вошли и замерли у порога. Что они могли подумать, увидев рядом со Сталиным Берию. Но ни у того ни у другого на лице не дрогну ни один мускул, нервы у них и в самом деле были железные. Сталин дождался, пока оба отдадут ему честь и отрапортуют, потом кивнул. Сделав шаг назад, так чтобы Берия, Кузнецов и Рокоссовский оказались вместе, Сталин негромко сказал, - Товарищи, есть мнение возложить на вас миссию особой важности...
По выражению лиц и Кузнецова и Рокоссовского было видно, что они отчаянно пытаются сообразить, какая именно задача может соединить столь разных людей. Николай Герасимович Кузнецов, тридцатисемилетний адмирал и Нарком Военно-Морского флота, один из самых успешных русских и советских адмиралов после Макарова и фон Эссена. Константин Константинович Рокоссовский, сорокапятилетний генерал-лейтенант, талантами ничем не уступавший знаменитому Жукову, и, в тоже время, лишенный его хамства, и мародерских замашек. Ну, и Лаврентий Павлович Берия, сорокатрехлетний партийный и советский деятель, Народный Комиссар Внутренних Дел, куратор множества секретных проектов. Ничего общего.
- Но, товарищ Кузнецов и товарищ Рокоссовский, порученная вам миссия связана с делом Особой Важности. В случае нарушения режима секретности, словом, вы понимаете, какую ответственность вы на себя берете... У вас, товарищи, есть последний шанс отказаться.
Кузнецов мотнул головой, - Товарищ Сталин, лично я никогда не отказывался ни от выполнения приказов командиров, ни от поручений партии. - Рокоссовский кивнул, соглашаясь, - Товарищ Сталин, сейчас идет война, и любое ваше поручение я воспринимаю, как боевой приказ. А его нужно исполнять любой ценой.
Сталин взял со стола два уже заполненных Поскребышевым бланка расписок. - Товарищи, вот подпишите это, и приступим, - он внимательно посмотрел на Кузнецова, да так, что тому стало не по себе, - А вам, товарищ Кузнецов, категорически запрещается без моего личного разрешения передавать нашим западным союзникам любую информацию, еще раз повторяю, любую... А то может произойти... нэстчастье. Ладно, надеюсь, что в этот раз... Подписали? Ну и отлично! - Верховный взял со стола большой пакет из плотной бумаги и протянул его Кузнецову. - Посмотрите, товарищ нарком, может быть, это вас заинтересует?
В пакете были фотографии, четкие яркие, цветные. Корабли незнакомых футуристических очертаний, под старорежимными андреевскими флагами. И среди них огромный авианосец, на широкой корме которого надпись большими бронзовыми буквами - "Адмирал Флота Советского Союза Николай Кузнецов". И, всегда невозмутимый и сдержанный адмирал, пожалуй, впервые в жизни, был близок к обмороку. Ноги у него подкосились, и он, без разрешения Верховного, присел на краешек стула. Сталин понимающе усмехнулся, и чубуком трубки разгладил свои прокуренные усы...
