Оперативное совещание я собрал на командном пункте Черноморского флота. Делать это на корабле, который носил моё же собственное имя, я считал неприемлемым по двум причинам. Во-первых, это грубое нарушение высшего уровня секретности: любой человек, попавший на борт кораблей из будущего, сразу поймёт, что что-то тут не так. И, во-вторых, это элементарно неудобно – товарищи могут подумать что я зазнался.
Я уже просил товарища Сталина переименовать авианесущий крейсер, дав ему более подходящее имя, но получил вежливый отказ.
– Товарищ Кузнецов, в будущем вам было оказано высокое доверие, вашим именем был назван лучший корабль флота. Мы можем переименовать его только в том случае, если вы сильно проштрафитесь... Подумайте над этим!
Ну кто сказал, что у товарища Сталина нет чувства юмора, а? Нет, он будет ждать пока я проштрафлюсь?! Не дождетесь, товарищ Сталин!
Тем более, что уже были вопросы от товарищей черноморцев: а какой это адмирал Кузнецов и кем он мне доводится. Приходилось отшучиваться, что никем, даже не однофамильцем.
Вот и пришлось собирать совещание на командном пункте флота в Южной бухте. Тем более, что сам ТАКР "Адмирал Кузнецов" останется на якорной стоянке, подлётное время его истребителей к Констанце, если что, составит всего пятнадцать минут. А с аэродрома Саки, так и того меньше. Тем более, что туда перевёли вторую пару лёгких, по их понятиям, истребителей МиГ-29.
Пара этих "лёгких" истребителей играючи смахнула с неба три девятки Хе-111, и всё окрестное люфтваффе слышало по радио вопли избиваемых. А вчера случился курьёз – я про себя улыбнулся: тот самый майор Скоробогатов со своими ведомыми взлетели на перехват двух троек Ю-88 и одной тройки Хе-111, как-то уцелевших в мясорубке предыдущих дней. Их германское командование послало на бомбёжку наших позиций на Перекопе.
Увидев атакующее МиГи, немцы заорали в эфире "Ахтунг! Хищники!" и стали покидать на парашютах абсолютно исправные самолёты. У них теперь, оказывается, такой приказ: в бой не вступать, а спасаться по возможности. Жаль, что это случилось не над нашей территорией.
Товарищи командиры собрались. Тех, что с погонами, и тех что с нашивками на рукавах, точно поровну. Поглядывают друг на друга с настороженностью и недоверием. Не вина последних, что в небе господствовала немецкая авиация, а ими командовал человек, который явно не соответствовал своей должности. Вот, к примеру, даже два новейших британских линкора месяц назад не смогли устоять перед массированной атакой японских торпедоносцев и топмачтовиков. И первые тоже не виноваты, что неким, неведомым нам силам, пришлось бросить их в этот прорыв, чтобы заткнуть зияющую дыру, которая образовалась не по их вине. Начнём!
- Итак, товарищи, командованием, – я кивнул в сторону портрета товарища Сталина, намекая, кем лично отдан этот приказ, – перед нами поставлена задача: уничтожить торговый порт и военно-морскую базу Констанцы. Силы, в данный момент способной помешать нам в этом деле, не существует. Противодействовать нам могут два устаревших румынских эсминца и несколько торпедных катеров. Германские береговые батареи, обороняющие порт, имеют калибры 105 мм – 127 мм. Первая фаза операции начнётся ещё до рассвета с их подавления.
Я посмотрел в сторону выходцев из 2012 года.
