— Не совсем! Но есть масса преград для того, что я хотел тебе сказать. Особенно после интерната.
— Я не совсем понимаю тебя, Федя, — впервые я обратилась к нему так. — Объяснись!
— Как раз это я и хотел сделать. Я хотел объясниться в своих чувствах к тебе. Понимаю, что вроде бы слишком скоро, но я не могу больше носить в себе и не открыться. Боюсь, словами не смогу передать их, а только все испорчу, но я постараюсь. У меня никогда не было такой женщины как ты! Прости за банальность. Я предупреждал. Я не верил, что еще бывают такие. Что еще остались… Почти с первых минут, когда я понял, что ты — это не она, со мной случилось что-то необъяснимое. Ты стала мне дорога и близка, хотя близости тогда еще между нами не было. А уж после нее я совсем потерял голову. Твое лицо, губы, руки, тело… Я никогда не смогу забыть тебя. Вся ты настоящая, милая, чудесная, сексуальная. (Неужели все это обо мне?!). Возможно, твои картины рассказали о тебе слишком много и настроили меня на такое восприятие. Но стоило всмотреться в тебя — и я понял, что за что-то вознагражден небесами. Ты — моя награда! Если я могу рассчитывать на ответные чувства, прошу, присмотрись ко мне! Наверное, я не безнадежен, и я хочу быть с тобой. Всегда! — добавил он.
— Федя, я благодарна тебе за твои слова. Я так много хорошего чувствую к тебе. Но я скажу обычными словами, которые ни одному мужчине еще не говорила: я люблю тебя!
— Господи, спасибо! — он опять возвел глаза к небу. — Давай это отметим! — он поцеловал мне руку.
— Я не хочу пить, мне и так хорошо. Тем более, что ты за рулем.
— Тогда давай есть!
— Хорошее предложение! Давай съедим что-нибудь вкусненькое! Наверное, в кино мы сегодня уже не попадем.
— У нас еще будет много времени. Перенесем на другой день.
— Если ты обещаешь. Хорошо.
Мы заказали кучу вкусностей, заранее подозревая, что не съедим и половины. Просто сегодня был наш праздник, и мы наслаждались моментом.
Галина была права: мне нравилось, как нас оценивали окружающие, и это добавляло веселья и куража в сегодняшний вечер. Федор рассказывал мне истории из своей жизни: о службе, о ребятах из мастерской, о школьных годах. Он избегал неприятных тем, чтобы не испортить этот вечер. Я же пыталась вспомнить что-то забавное из своей жизни, но у меня это плохо получалось. Моя жизнь только сейчас заиграла красками, наполнилась приключениями, новыми ощущениями и чувствами. Наш разговор прервал звонок — это был Вениамин Петрович.
— Алиска! Миша переслал мне твои снимки, я уже отправил их Джону. Джон уже отзвонился мне. Представляешь, не верил, что ты — это ты! Чудак! Сначала думал, что мы его разыгрываем. Потом только и восторгался: бьютифул, вандерфул, вэри вэлл, вэри гуд! Я же говорил, что Америка обалдеет! Джон тому подтверждение, а ты же знаешь, какой он разборчивый эстет. Все складывается как нельзя лучше! — выпалил Вениамин Петрович, потом прислушался и настороженно спросил. — Ты где?
Думаю, врать ему, что я дома, не стоит. Он наверняка слышит звуки музыки и голоса людей. Поэтому я честно сказала:
— Я в ресторанчике, на Новорижском шоссе.
— Одна?
Теперь пришлось уйти от честного ответа:
— А с кем мне быть? Захотелось в люди выйти, устала от работы, тем более что Коки сейчас нет.
— Вот и хорошо, вот и правильно! Давно бы так!
— Здесь так уютно, и вкусно кормят! — поведала я.
— К тебе никто не пристает?
Я погладила Федора по руке и подумала: «Есть один хороший человек». А дяде Вене ответила:
— В этом заведении приличная публика.
Этот ответ его устроил.
— Позвони, когда приедешь домой! Я буду ждать!
— Я пришлю вам эсэмэску.
— Хорошо. Целую!
Я отложила телефон.
— Дядя Веня отправил мои снимки в Нью-Йорк, говорит, что наш устроитель выставки доволен, — разъяснила я Федору наш разговор.
— Я слышал. Когда ты летишь в Америку? На сколько?
— На следующей неделе, на пять дней.
— Пока даже думать об этом не хочу. Боюсь без тебя оставаться.
Я, не поняв его иронии, спросила:
— Боишься встречи с Кэт?
— Боюсь расстаться с тобой! — разъяснил он. — А с Кэт было бы лучше встретиться в твое отсутствие.
— Ты пугаешь меня! Теперь я буду волноваться за тебя. Я вообще никуда не полечу!
— Постараюсь избегать с ней встречи! — пообещал мне Федор.
— Честно?
— Абсолютно!
Моя тревога отступила.
— Давай поедем домой? Сегодня был длинный день, я устала, — сказала я ему.
— У тебя совсем не осталось сил? — лукаво спросил он.
— Только чтобы обнять тебя, — тоже схитрила я.
— Уже хорошо, — обрадовался Федор. — Едем!
Федор поцеловал меня и подозвал официанта. Расплатившись, мы уехали из ресторана.
Завершили мы этот чудесный вечер не только объятиями. Теперь я не стеснялась шептать ему о своих чувствах. Мой шепот еще больше распалял Федора, добавляя страсти в наши феерические отношения.
Уже засыпая, я, к счастью, вспомнила об эсэмэске. «Я дома», — быстро написала я и отправила: иначе бы утром дядя Веня примчался лицезреть нашу идиллию.
Феденька уже спал. За что мне сколько счастья?!
