– Как прикажете, ваша светлость. Мой отец вскоре умер. Много крови пролил он за династию Руатдидов и, в знак уважения к заслугам Оберона, меня посвятил в рыцари сам король, позволив вступить в права наследования. Но повторюсь, я больше любил книги и игры. Игры, в которые играют сильные мира сего. А потом оказалось, что вдобавок ко всему (простите за нескромность) я еще и обладаю природным талантом к этому роду деятельности. Я смог раскрыть парочку вражеских агентов. Один был из Эмирата Хашимов, другой из оппозиции королю. Тогда меня и заметили. Вот тут я пошел вверх семимильными шагами. После смерти отца и торжественного моего посвящения имя Фотийонов какое-то время помнили. Но потом умерла и моя мать, а я, единственный ребенок в семье, пропал из виду, потому что занимался уже совсем другими делами. Наш славный род стали забывать. Мне это было только на руку.
– То есть ты решил прославить имя Фотийонов таким образом? Странный способ, – по голосу Аластора было ясно, что симпатии к Модесту он пока не испытывает.
– Я прославил его для себя, на свой манер. Меня хорошо знали лишь самые сильные люди королевства. Их были единицы. Ну и конечно, сам Людовик XIII. Для остальных я старался оставаться серой мышью. В конце концов, я предложил королю проект новой организации, своего рода министерства. Так из моего проекта и получилась Тайная полицейская канцелярия Его Величества. А я возглавил ее. Я был верным псом короля, действовал по его приказу. Собирал для него такие сведения, которые никто не смог бы собрать. А ведь я еще и раскрыл несколько заговоров. Король не жалел, что отдал мне в руки такие серьезные полномочия. И тогда я чувствовал, что нет ничего, что было бы неподвластно Фотийону. Конечно, за исключением короля. Король всегда стоял для меня выше моей собственной персоны. Так что я прославил свое имя. Для себя самого, ваша светлость. А что до других, так мне на то плевать.
– Хороша слава, когда никто о тебе не знает, – усмехнулся барон.
– Зато
– Пока я не вижу никаких причин оказывать тебе помощь. Впрочем, продолжай, Модест Фотийон. Твоя история не закончена, а я не делаю скоропалительных выводов.
Бывший глава Тайной полицейской канцелярии вновь осунулся, принял жалобный вид и заговорил:
– Так вот я и стал вторым человеком в государстве де-факто, ваша светлость. Видит Всемогущий, я служил и королевству, и Людовику верой и правдой. Клянусь всем, что мне дорого, я не щадил ни жизни своей, ни здоровья. Да, я соглашусь и покаюсь, я упивался властью, но ведь любому тяжело совладать с собой, когда из простого рыцаря человек превращается в тень самого короля. Это мой грех. Но никто не упрекнет меня в том, что я был изменником или плохо делал свою работу. Для Людовика я был готов сложить голову. Но в итоге, я просчитался. Меня очернили перед моим повелителем. Те, кто боялись меня как огня. Те, кто не готовил заговор против короля, но кто о нем помышлял, я уверен в этом. Не успел я просто к тому времени еще собрать достаточное количество доказательств.
Людовик сместил меня с должности. Передал все полномочия моему первому констеблю, сделав его высшим лордом-констеблем Тайной полицейской канцелярии вместо меня. Ну, а Модеста Фотийона было приказано взять под стражу и провести следствие.
– Но мессиру Фотийону, как я понимаю, удалось бежать?
– Это так, ваша светлость. Удалось. Я даже был несколько поражен этим. Ведь чего уж скрывать, я прибегал к разным методам дознания. В том числе физическим. Некоторых людей просто необходимо порой подтолкнуть к тому, чтобы они начали говорить правду.
– Или начали говорить то, что хочешь ты сам, – в словах правителя баронства Вуков отразилось презрение. Модест заметил это. Он был крайне внимателен к мелочам.
– Или так, ваша светлость, врать не буду. Порой мне приходилось несколько, эм-м, мухлевать… За тем, чтобы подвести врагов государства под нужное мне обвинение.
Барон чуть не взорвался от ярости и прошипел:
– И ты, подлый змееныш, думаешь еще после всех этих слов получить от меня защиту и покровительство?
Но Модест Фотийон остался спокоен. Такое поведение даже слегка остудило пыл Аластора Вука-старшего.
– Ваша светлость, позвольте мне закончить мой рассказ? В конце концов, если совесть подскажет вам потом бросить меня в темницу, выдать королю Тюльпанов или просто пустить меня на ремни, вы будете в своем праве, а мне лишь останется подчиниться. Но я все же надеюсь, что, дослушав меня, вы примете другое решение.
Барон Вук с трудом подавил в себе желание засадить этому негодяю пулю в лоб и сухо бросил:
– Ну продолжай, коли так.
