Проходя мимо казармы, через распахнутые окошки которой был слышен могучий храп десятка здоровых мужских глоток, я с лёгкой улыбкой задвинул засов на двери. Никто и никогда не мог мне объяснить, зачем был приделан этот массивный, содержащийся в идеальном порядке засов, чтобы солдаты ночью не разбежались что ли, но в эту ночь я был ему искренне рад. Конечно, надолго запертая дверь солдат не остановит, они смогут выскочить в окно, но, зная бравых вояк, смело могу утверждать, что сначала они с упорством залетевшей в окно мухи будут долбиться в дверь. И только потом, когда проснётся самый сообразительный, начнут прыгать в окна. Так что минут десять, а то и пятнадцать после сигнала тревоги у меня есть.
Следующей на моём пути к тюрьме оказалась конюшня, точнее, обычная коновязь. Убогий сарай, в котором содержали лошадей при прошлом коменданте, снесли, а нового пока не построили. К счастью для меня. Успокаивающе пофыркивая, благо мама прекрасно научила меня договариваться даже с самыми строптивыми и трусливыми лошадьми, я скользил меж лошадей, ослабляя ремни подпруги. Теперь моих возможных преследователей ждёт очень неприятный сюрприз, хе-хе.
Чувствуя, как голову опять начинает кружить упоительное ощущение безнаказанности, я остановился и прижался спиной к стене, глубоко дыша. Соберись, Диего, а то рискуешь потерять голову в самом прямом смысле.
Как оказалось, я выбрал очень удачный объект для своей остановки: именно на эту сторону выходило окно покоев коменданта, широко распахнутое по причине царившей днём страшной жары. Конечно, благородным кабальеро подслушивать неприлично, но я сейчас не самый законопослушный сеньор в нашем городе, а раз так, о приличиях можно и забыть. Я плотнее прижался к стене и вытянул шею, напряжённо прислушиваясь.
— Надеюсь, ты меня понял? — резко прозвучал голос коменданта.
Кхм, интересный вопрос, жаль только, что я опоздал к началу беседы.
— Так точно, господин комендант, — раздался в ответ жизнерадостный голос, в котором я без труда узнал Гарсию, — Вы приказали освободить дона Рамиреса. Осмелюсь заметить, это мудрое решение!
— Заткнись, идиот, — прошипел комендант, — тебе нужно выпустить этого спесивого дона, а потом поднять сигнал тревоги.
— Зачем? — искренне изумился Гарсия.
— Потому что я так сказал! — рявкнул комендант. — Ты выпускаешь арестованного и поднимаешь сигнал тревоги, больше от тебя ничего не требуется. Понял меня, идиот?
— Так точно, — ответил сержант, но по его растерянному голосу я прекрасно услышал, что Гарсия ничего не понял. Да и у меня возникли вопросы. Какой смысл отпускать сеньора Рамиреса, а потом тут же поднимать сигнал тревоги? Чего комендант хочет добиться?
Я задумчиво погладил эфес шпаги. Так, начнём сначала. Сеньора Рамиреса арестовали за то, что он пытался написать жалобу на коменданта. Понятно, что отпускать такого человека капитан Гонсалес не станет, ему это невыгодно, даже небезопасно. Казнить почтенного кабальеро без суда и длительного разбирательства, с приглашением крючкотворов из Испании, тоже нельзя, это вызовет слишком сильные волнения в городе. Выходит, комендант решил убить дона Рамиреса! Он приказал отпустить старика, а сам пристрелит его якобы при попытке к бегству! Чёрт побери, мне попался на редкость умный и изворотливый противник!
Я завернулся в плащ и проворно метнулся к тюрьме. Сержант Гарсия только-только подошёл к решётке и начал возиться с замком. Хм, странно, а в детстве Педро был смышлёным и расторопным малым, неужели его так военная форма испортила? Я тряхнул головой, прогоняя лишние воспоминания, и плавно, как в танце, шагнул к сержанту, одновременно вытаскивая из ножен шпагу. Убивать друга детства я не собирался, но оружие волшебным образом делает человека очень убедительным, проверено на практике.
— Тихо, — угрожающе прошипел я, стоило только тюремной решётке со скрипом отвориться, — одно лишнее движение или глубокий вдох, и ты покойник!
Гарсия послушно замер, нелепо разведя руки в стороны, даже дыхание затаил. Господи, как же приятно общаться с людьми, когда перевес на твоей стороне! Невольно начинаешь верить в собственную неотразимость.
— Дон Рамирес, Вам поклон от Созвездия. А теперь, если Вас не затруднит, заберите у бравого сержанта оружие, оно ему не понадобится.
Почтенный сеньор, который к моему искреннему облегчению помнил про данное падре Антонио донам нашего городка прозвище Созвездие, молча вышел из камеры и так ловко разоружил сержанта, что я невольно задумался, откуда у благородного кабальеро столь неблагородный навык.
— Теперь заткните сержанту рот и свяжите руки, лишний шум нам ни к чему.
— С-с-сеньор, — проблеял Гарсия, так и не дождавшись мгновенной и мучительной смерти, — пощадите, сеньор…
— Если обещаешь не шуметь, останешься цел, — прошипел я, продолжая остриём шпаги упираться в спину бравого сержанта.
Гарсия закивал так отчаянно, что я отчётливо услышал хруст его шеи. Не покалечился бы, болезный, ему и так от коменданта достанется.
