Разомлев от сладкого чая с усиленно подливаемым ликером, бутылочка которого также «совершенно случайно» нашлась на кухне, и приспустив галстук — знак статуса, он, полный сознания собственной значимости, усиленно раздуваемого седым мужиком в очках, вполголоса поведал: появились признаки сепаратизма, — например, в Ахтырском районе местная администрация, действуя руками местной же милиции и расквартированных в районе воинских частей, захватила нефтебазу и склад Госрезерва, отказавшись передавать продовольствие и горючее центральной власти… Глухо, шепотом говорят, что были уже и вооруженные столкновения с жертвами, в противостоянии центральной и региональных властей. Что это очень опасно, так как в регионах как раз и расположены военные склады. Пока что они строго контролируются, но что будет дальше… Но, несомненно, Центральная Новая Власть достаточно сильна и авторитетна, чтобы в скором времени железной рукой навести порядок…
Сообщил, что тепла в городе осенью и зимой не будет совершенно точно, и что водоснабжения не будет тоже. ГРЭС дорабатывает последние тонны топлива.
После того, как закончилась бутылочка ликера и была начата совершенно случайно оставшаяся «на черный день» (как заверил хозяин квартиры) бутылочка коньяка, принявший непосредственное участие в «чаепитии» омоновец расстегнул свой китель чуть не до пояса, автомат забросил на кухонный подоконник, и развалился на мягком стуле так, что создавалось впечатление, что он совсем-совсем доволен жизнью и своим местом в ней… С чиновником Администрации же Олег стал чуть ли не другом. Усиленное «отзеркаливание», поддакивание «в тему» и тонкая лесть, также как и ликер с коньяком под горячий чаек сделали свое дело, — язык у Михаила Юрьевича Орлова развязался.
— Так что, э… да, Олег Сергеевич, самое лучшее для вас — уходить с семьей в деревню. К родственникам, знакомым, куда угодно, — где есть продукты, топливо на зиму и вода, где есть земля и сельхозинвентарь, где есть навыки… Чтобы, пережив зиму, заняться земледелием — это единственный выход. Администрация же будет осуществлять надзор за обстановкой и общее руководство…
— И продразверстку, — почти неслышно буркнул себе под нос Олег, а чиновник, не расслышав, важно покивал и продолжил.
В пригородах и деревнях, где раньше были крепкие фермерские хозяйства и есть хранилища сельхозпродукции, самостийно образовались чуть ли не феодальные порядки, — фермеры берут городских буквально в батраки, за еду. Администрация разбирается конечно, с всплывающими фактами произвола, но сами понимаете… После того, как деньги, валюты отошли пол сути в небытие, производство повсеместно остановилось; единственно, что держит служилых людей — военных и полицию, на службе общества — это продуктовые пайки и защита. И если с защитой Администрация еще справляется, то со снабжением продуктами становится все хуже. Склады Госрезерва не бездонные, тем более, что прошедшие ревизии выявили внезапно факты просто вопиющего воровства и бесхозяйственности… А ведь еще только август! Надо пережить осень, зиму и дожить до следующего урожая! На этом фоне совершенно нетерпимыми смотрятся попытки некоторых частников, так называемых коммерсантов, укрыть от обобществления запасы продтоваров. Администрация, располагая полной адресной базой данных таких «коммерсантов», последовательно проводит изъятие продтоваров у несознательных граждан…
— Кстати! — вдруг вспомнил господин Орлов, — про вас говорили, что вы с братом и сыном занимаетесь самовольной реквизицией различного рода продуктов и товаров. Правда ли это?? — и он постарался вновь придать своей потной физиономии строгое «служебное» выражение.
— Да вы что, дорогой Михаил Юрьевич! Да как можно!.. Сын болеет. Сам я, как интеллигентный человек… — в голосе Олега Сергеевича дрогнули слезы, повлажнели обиженно и глаза за стеклами очков, — Да вы сами посмотрите! Вы же видите — все, что есть, все наше! Ничего чужого! Как можно!!..
Плечи Лены, стоящей спиной к беседующим, кипятящей воду для чая на туристической газовой плитке, поднялись, но она не обернулась.
— Да. Да. Я все понимаю, эээ…? Да, Олег Сергеевич. Все понимаю. Людские наговоры, сведение счетов, — страшная вещь! Недалекие люди сплошь и рядом пытаются использовать Администрацию в своих целях, мы уже привыкли к этому. И принимаем меры! Нас не ввести в заблуждение! — окинув взглядом кухню и комнату-гостиную, совершенно свободные от каких бы то ни было следов мародерства, заверил Орлов.
