— Потому у нас два взаимнодополняющих способа поведения: первый — это затихариться и неотсвечивать. То есть чем меньше народа будет знать, что мы тут есть, а главное — что у нас есть что съесть, — тем лучше. На улице особенно не светиться! Готовку жратвы будем делать на верхних этажах — чтобы запах не тащило по кварталу… Знаете, как от голодухи нюх обостряется! Неоткрытую банку тушенки за километр почуешь! Потому поменьше съестных запахов, и ни в коем случае не выкидывать на улицу то, что выдаст наличие у нас запасов: банки из-под консервов… упаковки от печенья, сухого молока, и прочее и прочее… Понятно? Чтоб нас не вскрыли. Все в мешки с говном и пусть стоит в квартире 15 — до поры. Это я женщин еще вразумлю.
Второе. Нужно нападающим… Возможным нападающим… по возможности осложнить жизнь. Просто забаррикадироваться и отстреливаться из-за баррикады — это все хорошо и правильно, но! — повторюсь, нас слишком мало и у нас мало оружия. Полноценный штурм мы не выдержим…
— Откуда тут полноценные штурмующие??… — Толик фыркнул — Воякам мы не интересны, а мародирят одна отморозь неорганизованная!
— Толян, все так. Но мы должны настраиваться на худшее. Ну как отморозь сорганизуется? В битве с Устосом (он опять помолчал) они действовали вполне организованно… Опять же те, помнишь, бомжики… А главное — могут ведь сбиться в большие… кхм… коллективы. Чем их больше — тем труднее будет отбиться — нас мало. Потому будем продумывать активную защиту подручными средствами… — он сделал паузу — Кроме того, что окна первого-второго этажа и вход в магазин и так уже заложены, мы будем делать мины. Мины будут нас охранять, когда мы будем спать, потому что дежурить по ночам — это нам скоро…
— Настое… Ээээ… Надоест! — подсказал Толян, который любил поспать.
— Да. Итак — мины и всякие сюрпризы. Они помогут нам и при возможном нападении. А вот что за сюрпризы — будем думать. У меня есть кое-какие идейки, реализацией которых я займусь; а вот вам для начала и для оживления воображения дам кое-что почитать… — и батя включил свой неизменный нетбук.
Мы с Толиком с интересом принялись читать и смотреть что он нам там открыл.
Оказалось весьма интересно, и, как правильно сказал батя, будило воображение… На нетбуке у него оказалась подборка материалов про разного рода ловушки, применявшиеся вьетнамскими партизанами в войне с американцами. Это мне Толик рассказал. Оказывается, давным давно американцы зарубались и с Вьетнамом, и мочили они там друг друга по полной программе. Дело было в джунглях, вьетнамские партизаны были слабо вооружены, и потому придумывали всякие ловушки для оккупантов, иногда весьма остроумные. Мы заинтересованно рассматривали картинки и фото самых разных западней — и самые простые, типа заостренных бамбуковых кольев на дне прикрытой шестами и дерном ямы; до всяких изощренных — когда нога противника проваливалась в ямку и по ней, по ноге, прокатывался валик с острыми бамбуковыми кольями, превращая ногу в рваный фарш…
Толик, тыча пальцем в экран:
— Во, они колья еще калом смазывали, для заражения противника! Что-то подобное и нам надо — и обязательно на колья насрать, ога! — он заржал.
Разного рода ловушки, когда на наступившего на неприметную ветку вдруг со стороны вылетало подвешенное на канатах здоровенное бревно, утыканное гвоздями и шипами… Или разные самострелы, пуляющие дротиками в противника… Словом, это действительно „будило воображение“.
— Чем потом у американцев с вьетнамцами дело кончилось? — спросил я у Толика.
— А, не помню… Кажется, американцы на них сбросили пару атомных бомб — и так победили — ответил Толик.
Ну да… Если атомными бомбами — тут уж бамбуковыми кольями не повоюешь…
Но поскольку наша Крысиная Башня не находилась в состоянии войны ни с кем, обладающим атомным оружием, мы принялись за дело.
Батя сказал, что стреляющие ловушки он берет на себя, мы будем нужны только в некоторых случаях — помогать; а вот создание баррикад на путях прохода, да так, чтобы пройти можно было только бочком-бочком, да протиснуться, — он поручил нам. Недолго думая, мы стали с Толяном вытаскивать из вскрытых квартир мебель, или части мебели — все эти дыэспэшные фанерованные дверцы от встроенных шкафов, кресла, столешницы, межкомнатные двери… причем я двери предпочитал отвинчивать с петель отверткой, а Толян — выдергивать их вместе с косяками, пользуясь кувалдой, монтировкой, и помогая себе „боевыми криками“… Кажется, ему это нравилось — дистроить все вокруг, он вообще был больше заточен на разрушение, а не на созидание, хотя бы и баррикад… После такого ломообразного снятия дверей с петель они зачастую представляли собой расщепленные обломки — но он говорил — Ниче-ниче, все в дело пойдет, хотя бы и на дрова, — и молодецким ударом сносил крышку от очередного какого-нибудь письменного полированного стола…
— Это мне заместо ударной тренировки — пояснял он мне на мои робкие попытки остановить его — нафига нам обломки вместо целой мебели? В этом он весь…
