— Вовчик молодец. И Вовка. Как качественно нам сортир построили. Я смотрела — не, девки, приятно смотреть как парни работают. Всё у них так нормально получается. Даже гвозди забивают — красиво. Я попробовала — у меня так фиг выйдет. А когда гвоздь загнулся — он его пассатижами, — и дальше, всё равно забил!
— Ой, «пассатижами»! Словов-то каких нахваталась! Может, ты и трактор починить умеешь?.. Хи-хи-хи!
— Дура, забыла, как в общагу ломились?..
— При чём тут это?
— При том. Что мы сейчас тут, в деревне. И тут что-то не очень танцевальные навыки котируются, а вот гвоздь забить уметь надо… Пока у тебя мужика тут нету, который это бы сделал.
— Механизатора, хи-хи-хи.
— Вовка на поляне тогда, между прочим, хоть и связанный и ушибленный, а за Гульку впрягся. А за тебя кто впряжётся, случись чо??
— Мы сюда и уехали, потому что тут тихо. Чо тут «впрягаться»?..
— Ага-ага. Пока тихо. Пока.
— Покаркай ещё.
- … ну куда я попрусь? В Нерчинск, домой, что ли? Отец не прогонит, конечно, но мачеха… Не, я пока тут перекантуюсь, пока всё не наладится. А потом в Мувск вернёмся, замуж выйду… Охомутаю какого-нибудь олигарха… Главное, девки, здесь не разжиреть и не потерять форму. Товарную, хи-хи.
— Вовку охомутай. Он, типа, сын миллионэээра…
— Вовка на Гульку запал.
— Мэгги, говорит, в воскресенье устроим танцы. Тут. Познакомимся с местным молодняком. Понаехавшим.
— Оно надо?
— Надо. Скучно же.
— Скорее бы всё закончилось…
— А вдруг тут ещё зимовать придётся??
— Ой, ты наговоришь ужасов!
— А чё. И очень просто.
— …
— А чо он окрысился-то??
— Аделька, дура, пошутила над ним.
— А чо?
— Они вчера с Вовкой сортир нам достраивали — Андреич им, кстати, за это остатки досок забрать разрешил, — и про мыло, про шампунь разговор зашёл…
— О, Тань, кстати! Есть шампунь ещё?..
— Отстань. Так вот — он стал рассказывать, что есть рецепт шампуня на травах. Ромашка там, ещё чо-то. Отвар. Промывает, говорит, отлично; к тому же экологично, говорит, и сырьё тут же растёт… А Аделька ему говорит: «-Ты, говорит, как сваришь, сначала на себе попробуй — в паху; если там заколосится, — тогда и на голову можно применять; а если волосы повылазят — то тоже полезно, можно будет вместо эпиляции твой отвар использовать!»
— Хи-хи-хи! Ха-ха!
— Ну ты, Аделька, и дура!
— Реально дура. Пацан помочь хотел, а ты его опустила.
— Конечно дурища. И ничего тут смешного нету.
— Я ж пошутила!
— Думать маленько надо, о чём и как шутить! Дура!
— Да ладно, я ж не специально. Завтра извинюсь.
— Ага, и минет не забудь.
— Рот закрой!
— Я вот сейчас тебе закрою!!..
— Так, тихо! Замолкли все!
— …
— О. Командир взвода голос подал. У Катьки не забалуешь.
— Хи-хи. И правильно.
Некоторое время в сумраке спальни слышны только скрипы пружин и дыхание. Но не спится. В отдалении лают собаки. И снова кто-то не выдерживает:
— Девки, я думала, в деревне тишина, покой, глушь. А тут фиг уснёшь. То собаки лают, то петухи кричат. То понаехавшие празднуют — песни орут.
— Ага. Едут и едут. Вчера опять приехали к кому-то.
— Да, много народу становится.
— Ты дверь заперла?
— Сказала же уже, чо ты сто раз спрашиваешь??
— Но в коммуну что-то никто не стремится.
— Думают так прошелестеть. Думают, Громосеев насчёт налога так — пошутил. Вот он приедет другой раз, и объяснит им политику партии и правительства.
— Катьк. А если в сортир ночью понадобится? Я ночью на улицу боюсь!
— Ты что, дура, на улицу ночью. В ведро. Утром дежурная вынесет. Короче, давайте спать, девки…
Дни шли за днями, наполненные рутинной деревенской работой. Происходившее в городах, в том, в «Большом Мире», казалось происходившим где-то на Марсе, не ближе. Сначала, по старой привычке, каждый вечер мониторили радиоэфир и, когда было электричество, смотрели старенький бабкин телевизор, стараясь в отсутствии интернета «не отстать от пульса планеты», — но информации, действительно дельной информации по радио, а тем более по телевизору, было минимум.
