– Может хватит одной крысы? Они же крупные – как кошки!
– Кровь должна попасть в желудок несвернувшаяся. Брать будем из двух крыс одновременно, чтобы быстро натекло необходимое количество... Ты готов?
– Да.
– Начинаем... Осторожней со скальпелем!
– Тупой он какой-то!
– Каким и должен быть... Подержи мензурку, я приготовлю шлангочку.
– Давай... Ох и крикливый у нас пациент! Месяц на свете живет, а орет громче взрослого. И брыкается: голодный, бедняжка!.. А какие ноги у него кривые! Младенцы все такие безобразные?
– Все.
– Странно: из такого уродца вырастет красавец-мужчина... Не пойму, похож он на отца или нет?
– Похож.
– Вы с ним были друзья?
– Да.
– Если б он знал, что ждет его сына!..
– Он знал. Мы вдвоем работали над этой проблемой и принимали решение.
– И обязательно ребенок? Разве нельзя взрослого?
– Нельзя. Срабатывает только на ребенке и только на грудном.
– Жаль!
– Давай мензурку.
– На... Подержать шлангочку? А то еще перекусит.
– У него нет зубов.
– А слезы уже есть... Так скривился – не могу смотреть!
– Кто там тарабанит?
– Она.
– Я же приказал, не выпускать ее из комнаты!
– Что могут поделать двое мужчин с матерью, спасающей своего ребенка?! А остальные все ушли на раскопки.
– Пойди помоги, я сам закончу... Отвели ее?
– Еле справились втроем.
– Что за кровь на лице?
– Поцарапала.
– Не подходи близко, ты не стерилен.
– Какая разница!.. Смотри, затих. И позеленел, как лягушка. Ты помнишь, как выглядели лягушки?
– Смутно.
– Я то же... Он не умрет?.. А если умрет, если ты не прав?
– Значит, погибнем все.
– Ну, как себя чувствует наш пациент?
– Спит.
– Температура упала?
– В пределах нормальной. Дышит ровно и больше не потеет.
– Как он похудел! И личико стало совсем стариковским!
– Потерял полкило.
– Не хотел бы я, чтобы мой сын оказался на его месте.
– Придется.
– Умом понимаю, а сердцем никак не могу согласиться... Она спрашивает, когда можно забрать ребенка?
– Часа через три.
– Его можно кормить грудью? Не окрысинел – не откусит?.. Шучу.
– Можно.
– Если не возражаешь, его отнесу я.
– Да, так будет лучше.
– Прости ее...
– Бог простит.
– Она говорит, что ты сделал это из ревности, потому что ребенок от него, а не от тебя. Над своим ты бы такое не вытворял.
– Над моим делал бы он. А я бы вместо него отдал ей и будущему ребенку свою жизнь.
– Да, страшно все получилось... Ты ее до сих пор любишь?.. И теперь она никогда не будет твоей... Когда повторим процедуру?
– Через две недели.
– Она опять будет драться... Может, снотворное подсыпать?
– Повлияет на молоко. Эксперимент должен быть чистым. Мы не имеем права рисковать.
– Бедный старый добрый пес! Он был единственным развлечением в нашем подземелье. Сам умер или укол ему сделал?
– Укол.
– Правильно. Больно было смотреть, как мучается. Шерсть вся вылезла. Лысый пес. А шею как разнесло! Что у него с шеей?
– Резкое увеличение щитовидной железы. Большую дозу облучения получил.
– Там, на развалинах?.. Да, если бы у нас и был собачий противогаз, все равно нельзя было надеть... И после смерти послужит людям. Расчленять не будем?
– Нет.
– Понимаю, старый друг, больно.
– Не в этом дело. И так... заинтересуются. Бери его, а я ребенка понесу.
– Лучше я ребенка. Я моложе, а ребенок тяжелее собаки... Он не слишком большой для полутора лет?
– Нет, развивается нормально.
– Смотри, как он болтает и улыбается! У-у, зубастый какой! В коня пошел корм. Интересно, о чем он говорит? Может, снимем пока шлем?
– Нет.
– Нет – так нет... Ему не холодно будет в ползунках и рубашонке? Потеплее нельзя одеть?
– Нельзя. Запах тела должен быть сильным, иначе...
– Ясно. А это не слишком опасно, что он так – без защитного костюма?
– Уровень радиации сейчас близок к природному. Да и прогулка продлится недолго, только убедимся – и сразу назад.
– Фу-у, устал с непривычки по этим лестницам.
– Давай я понесу ребенка.
– Ничего, справлюсь. Раньше я часто по ним поднимался.
– Зачем?
– Посмотреть. Знаешь, сидишь в этих мрачных серых стенах, так надоедает. Думаю, пойду хоть гляну на волю.
– И помогало?
– Еще хуже становилось. Вокруг снег и бетонное небо. Взвою волком – и бегом вниз. А потом бросил, чтобы не расстраиваться, месяца три уже не был.
– Напрасно. Небо просветлело.
– Вижу! Солнце! Смотри – солнце!
– Четвертый день появляется.
– А почему ты молчал?!
– Не хотел расстраивать. Все начали бы рваться туда, а там...
– А там только снег. Нет, вон земля появилась – видишь, чуть правее бугорка? И больше ничего и никого.
– Сейчас кое-кто появится. Выбрасывай собаку. Чтобы метрах в пятнадцати от входа упала.
– А не дальше? Больше будет шансов спасти, если что.
– Не спасешь. Только отодвинешь смерть на время. На очень короткое.
– Ясно... Там упала?
– Да.
– Смотри, изо всех щелей полезли! Ой, сколько их! И какие крупные, с нашего пса! Интересно, чем они питаются?
– В развалинах много трупов.
– А они везде пролезут, на то они и крысы. Странно, почему они до сих пор не добрались до нас?
– Хватает пищи. Но скоро доберутся, уже начали забегать в коридоры, особенно в нежилом конце. И просто так мы с ними не справимся.
