— Голосовые связки мальчика, — сказал я, и мне пришлось сглотнуть, — ты изуродовал?
— Чтобы он был больше похож на твоего сына. Так что, когда ты говоришь про Бога, обращайся к тому, из-за которого твоя жена родила немого сына.
Я посмотрел на мальчика.
Где Греко его взял? Наверное, в трущобах на окраине города — там, где исчезновение мальчишки не наделает много шума.
— Я могу из окна выброситься, — сказал я. — И игра закончится.
— Тогда внутренности мальчишки разъест газ.
— Газ?
— Простое нажатие кнопки.
Греко поднес к камере маленький пульт дистанционного управления:
— Химики одного картеля кое-что новенькое придумали. Разновидность иприта, который медленно разъедает слизистые оболочки. Это очень больно, может несколько часов длиться. Прежде чем погибнуть от кровотечения, ты выблевываешь собственные внутренности.
Я оглядел квартиру.
— Забудь, Лукас, он пойдет и через потолок, и через стены — тебе это не остановить. Ровно через час я нажму кнопку запуска. Шестьдесят минут, Лукас. Тик-так.
— Сюда пожарные едут, и они услышат, как мы кричим.
— Пожар уже потушен, Лукас. На полу из огнестойкого материала был лишь тонкий слой спирта, ну и плюс горящий холодильник. Никто не придет. Поверь, вы одни.
Я ему поверил. Посмотрел на часы и покашлял.
— Мы все одни, Греко.
— Ну, по крайней мере, мы с тобой теперь одни, раз ее у нас обоих отняли.
Я снова посмотрел на лицо Гая Фокса. «Ее у нас отняли». О чем это он?
— Прощай, Лукас.
Связь прервалась. Я пялился в черный экран. Предметы замерзают с внешней стороны, но ощущаемый мной холод шел изнутри и распространялся наружу. Не мог же он?.. Нет, наверняка он пытается сделать так, чтобы я в это верил. Но зачем? Чтобы я бросился звонить Юдит, проверяя, в безопасности ли она, а он смог отследить сигнал и выяснить, где она скрывается? Нет, он так много знал, что должен был знать и еще кое-что: мой телефон — так же, как и его собственный, и мобильный Юдит, — делает произвольный выбор среди крупной сети спутников картеля и частных вышек мобильной связи, поэтому сигнал невозможно отследить.
Я буравил взглядом потолок и стены. Смотрел на часы, на секундную стрелку, суровую и неумолимую, двигавшуюся вперед. Пытался мыслить здраво, прикинуть следующий шаг, но было невозможно понять, рационально ли работает мой мозг: точно так же альпинист, покоряющий Эверест, знает, что на высоте, где мало кислорода, ослабевает способность оценивать ситуацию и толку от этих сведений никакого. Замешательство есть замешательство.
Шестьдесят минут. Нет, пятьдесят девять.
Мне надо узнать.
Я набрал ее номер, и пока ждал, мое сердце дико колотилось. Один гудок. Два гудка. Ответь. Ответь! Три гудка.
В миттельшпиле Ольсен потерял все. Не потому, что плохо играл, а потому, что, угодив в дебюте в ловушку Мураками, оказался в напряженной ситуации. Всегда мягкий, но молчаливый Ольсен потратил драгоценное время на раздумья и теперь сражался — и с шахматными часами, и с превосходством Мураками в виде удачно расположенных сильных фигур. Шла непрекращающаяся дискуссия о королеве Ольсена — о том, захватил ее Мураками или Ольсен ею пожертвовал. Большинство, в том числе и сам я, считали, что, очевидно, Ольсен расстался с ней не добровольно, что, когда Мураками ее взял, Ольсен добился лишь одного — отсрочил неизбежное. В обычных шахматах Ольсен капитулировал бы уже на этом этапе и отдал бы победу Мураками, но в быстрых шахматах всегда остается возможность, что в спешке противник допустит грубую ошибку. Поэтому Ольсен решил продлить мучения, дал порубить себя на кусочки — одну часть тела за другой, в то время как оставшийся у него черный конь скакал вокруг, будто обезглавленная курица. Снова играть эту партию, один болезненный ход за другим, — это как пережить греческую трагедию. Ты знаешь, где она кончится, цель — найти самый красивый путь, ведущий туда, то, что водители называют the scenic route[27].
С Юдит Сабо я познакомился, когда она еще была посредником и подругой Джо Греко. Произошло это во время бала в замке Сфорца, который Лука Джуалли, руководитель картеля Ломбардии, купил у муниципалитета и превратил в свою личную крепость. Помимо того, что он принял на службу целую маленькую армию, чтобы обеспечить безопасность семьи, он взял на работу меня, чтобы выискать дыры в системе безопасности и выявить признаки планирующихся покушений.
Я стоял у рояля в атриуме и смотрел на толпу богатых и влиятельных особ, одетых в смокинги и вечерние платья. Хотя
— Не очень-то хорошо ты свою работу выполняешь, — были первые слова, что она мне сказала, глядя свысока.
Она была на пару сантиметров выше моих ста семидесяти пяти.
— Ты, наверное, Юдит Сабо, — произнес я.
— Смотри-ка. Уже лучше. Как ты до этого додумался?
