Европейская цивилизация двадцать первого века слишком гуманна, чтобы противостоять злу… Маньяки и серийные убийцы плюют на слабые законы, мягкое наказание и рады запрету на смертную казнь. В противовес безвольной политике, тайные влиятельные силы в Европе на рубеже тысячелетий создают секретный отряд умных и безжалостных следователей-убийц, натасканных на поиск и уничтожение озверевших преступников. Сотрудник лондонского филиала агент Август ведёт охоту на самого свирепого и коварного психопата современной Великобритании. Множится число изувеченных трупов, а способы убийств превосходят мрачные традиции средневековой инквизиции… Око за око, смерть за смерть! Кто выживет в этой схватке?
– Отдайте им Джулию! Отдайте им Джулию! Не меня! Джулию! Мне всё равно, что вы с ней сделаете. Разорвите ей лицо, обгрызите до костей. Не меня! Джулию! Не меня!
9 ноября 2013 года, суббота, 22:00. Окрестности Лондона
Бум! Бум! Бум! Глухим бубном шамана в затылок стучит боль. Ядовитыми кляксами в глазах пульсируют и расплываются огненно-зелёные пятна. К горлу подкатывает колючая предательская тошнота. Невыносимо тянет блевать, но рот намертво склеен прочным скотчем. Остаётся мучиться и глотать комок жгучей рвотной массы пополам с кислотной слюной.
Очередная попытка приоткрыть глаза. Тусклый свет лампочки раскалённой иглой вонзается в мозг. Человек мычит и жмурится. Усилием воли медленно приподнимает дрожащие веки и пытается разглядеть, где находится. Глаза застилает серая пелена слёз, в голове гудит монотонный рой назойливых мух. Каждый вдох сопровождается хрипами.
Думать трудно, мысли туго ворочаются тяжёлыми мельничными жерновами. Заезженной пластинкой терзает мысль: «Гэвин, Гэвин, во что ты снова вляпался? Кому перебежал дорогу? Идиот!»
Крупный рыхлый шатен, пятидесяти двух лет от роду, комично озирается и нелепо трясёт большой головой. Так фарфоровый китайский болванчик жалуется на скучную жизнь в тесной нафталиновой комнатке престарелой девы. Жидкие волосы окрашены в бодрый молодой тёмно-каштановый цвет, но кого обманешь пакетиком краски… Мешки под глазами, дряблая кожа и паутинки мелких морщин легко выдают возраст.
Страх сверлит черепную коробку. Где-то рядом, в непроглядной пугающей тьме, ещё порхает, машет хрупкими крылышками последняя надежда. Может, привиделось? Происходит не с ним, а с кем-то другим? Или это – кино, где ты зритель, а не участник событий?
О, лучше бы это был фильм… В мягком кресле уютного зала легко и приятно переживать за картонных героев, сочувствовать им. Кулаки доверчивого зрителя невольно сжимаются, пока на экране кровожадные злодеи измываются над невинными жертвами. Ты кипишь от праведного гнева, уклоняешься от свистящих пуль, тяжёлых мечей и летящих стрел, вжимаешься в грязь при разрывах бомб.
На время сеанса открывается дверь в удивительный магический мир. Тебя бросают в клетку с тиграми, сажают на кол или в тюрьму к отпетым уголовникам, избивают, насилуют, пытают, топят в болоте, расстреливают и сжигают на костре.
Если у режиссёра есть хоть немного таланта и искры божьей, то, пока не пойдут титры, ты там – по ту сторону волшебного белого зеркала. Но у зрителя всегда есть спасительная нить Ариадны – твёрдая железобетонная вера, высшее знание, что фильм, даже самый жуткий, обязательно закончится. Сейчас больно и страшно, но экран скоро погаснет. Включат свет, уборщики отправятся убирать рассыпанный попкорн и пустые стаканчики. Магия исчезнет, мираж испарится. Кто-то невидимый по-дружески, с улыбкой, похлопает тебя, растерянного, по плечу и выпустит из прохладного зала к мелким повседневным делам и заботам.
Вот и Гэвину кажется, что сейчас страх улетучится, как странный случайный сон. Так после кошмарных видений просыпаешься в холодном поту. В первую секунду пробуждения каждой клеточкой истово веришь, что спасения нет – клыкастые чудища загнали в угол и вот-вот растерзают в кровавые клочья беспомощное слабое тельце… А потом приходишь в себя и понимаешь, что видел сон… Иллюзию! Зыбкий мираж! Хаотичную игру нейронов, глупые импульсы дремлющего мозга, не более! И страх улетучивается… Становится легко и радостно, словно уцелел в страшной катастрофе – сбежал, спрятался, прикрылся железным щитом.
Комната погружена во мрак. Путеводной звездой служит пыльный настенный фонарь в паутине. Толстое матовое стекло в защитной металлической сетке с трудом пропускает мерцающий свет. Такие раньше вешали в шахтах и бомбоубежищах.
Нет окон. Тёмные каменные стены без следов штукатурки, белёсый известковый раствор между кирпичами, липкая сырость и могильный холод наводят на мысль о подземелье, подвале или старом заброшенном заводе. В воздухе витает едва уловимая смесь запахов плесени, ветхости и ладана.
Мысль о подземелье пугает Гэвина. С высоты прожитых лет легко догадаться, что это может значить… Если очнулся в подвале после сильнейшего удара по затылку – не жди ничего хорошего. Заклеенный рот тоже не добавляет оптимизма. К тому же, надо признаться, Гэвин – трус, хоть и тщательно прячет страх за неуместной суровостью внешнего вида, напускной бравадой и нарочитой грубостью. В обычной жизни удаётся водить окружающих за нос, многие даже боятся его, а здесь? Как себя вести? Знать бы…
