Марина Ивановна Цветаева (1892 – 1941) – великая русская поэтесса, творчеству которой присущи интонационно-ритмическая экспрессивность, пародоксальная метафоричность.
Стар и давен город Гаммельн,
Словом скромен, делом строг,
Верен в малом, верен в главном:
Гаммельн – славный городок!
В ночь, как быть должно комете,
Спал без просыпу и сплошь.
Прочно строен, чисто метен,
До умильности похож
– Не подойду и на выстрел! —
На своего бургомистра.
В городе Гаммельне дешево шить:
Только один покрой в нем.
В городе Гаммельне дешево жить
И помирать спокойно.
Гривенник – туша, пятак – кувшин
Сливок, полушка – творог.
В городе Гаммельне, знай, один
Только товар и дорог:
Грех.
(Спросим дедов:
Дорог: редок.)
Ни распоясавшихся невест,
Ни должников, – и кроме
Пива – ни жажды в сердцах. На вес
Золота или крови —
Грех. Полстолетия (пятьдесят
Лет) на одной постели
Благополучно проспавши, спят
Дальше. “Вдвоем потели,
Вместе истлели”. Тюфяк, трава, —
Разница какова?
(Бог упаси меня даже пять
Лет на одной перине
Спать! Лучше моську наймусь купать!)
Души Господь их принял.
И озаренье: А вдруг у них
Не было таковых?
Руки – чтоб гривну взымать с гроша,
Ноги – должок не додан.
Но, вразумите, к чему – душа?
Не глубоко ль негодный
– Как жардиньерка – гамак – кларнет —
В нашем быту – предмет?
В городе Гаммельне – отпиши —
Ни одного кларнета.
В городе Гаммельне –
Но уж тела за это!
Плотные, прочные. Бык, коль дюж,
Дюжины стоит душ.
А приосанятся – георгин,
Ниц! преклонись, Георгий!
Города Гаммельна гражданин, —
Это выходит гордо.
Не забывай, школяры: “Узреть
Гаммельн – и умереть!”
Juri, и Ruhrei, и Ruhr uns nicht
Аn[1] (в словаре: не тронь нас!) —
Смесь. А глаза почему у них
В землю? Во-первых – скромность,
И... бережливость: воззрился – ан
Пуговица к штанам!
Здесь остановка читатель. – Лжешь,
Автор! Очки втираешь!
В сем Эльдорадо когда ж и кто ж
Пуговицы теряет?
– Нищие. Те, что от грязи сгнив,
В спальни заносят тиф, —
Пришлые. Скоропечатня бед,
Счастья бесплатный номер.
В Гаммельне собственных нищих нет.
Был, было, раз – да помер.
Тощее ж тело вдали от тел
Сытых зарыть велел
Пастор, – и правильно: не простак
Пастор, – не воем “осанна!”
Сытые тощему не простят
Ни лоскута, ни штанной
Пуговицы, чтобы знал-де всяк:
Пуговка – не пустяк!
Пуговицею весь склад и быт
Держатся. Трезв – застегнут.
Пуговица! Праадамов стыд!
Мод и свобод исподних —
Смерть. Обывателю ты – что чуб
Бульбе, и Будде – пуп.
С пуговицею – все право в прах,
В грязь. Не теряй, беспутный,
Пуговицы! Праадамов крах
Только тобой искуплен,
Фиговая! Ибо что же лист
Фиговый (“Mensch wo bist?”[2]) —
Как не прообраз ее? (“Bin nackt[3],
Haг, – потому робею”) —
Как не зачаток, не первый шаг...
Пуговица – в идее!
Пуговицы же (внемли, живот
Голый!) – идея – вот:
Для отличения Шатуна-
Чад – от овец Господних:
Божье застегнуто чадо на
Все, – а козел расстегнут —
Весь! Коли с ангелами в родстве,
Муж, – застегнись на все!
Не привиденьями ли в ночи
– Целый Бедлам вакантный! —
Нищие, гении, рифмачи,
Шуманы, музыканты,
Каторжники...
Коли взять на вес:
Без головы, чем без[4]
Пуговицы! – Санкюлот! Босяк!
От Пугача – к Сэн-Жюсту?!
Если уж пуговица – пустяк,
Что ж, господа, не пусто?
Для государства она – что грунт
Древу и чреву – фунт
Стерлингов. А оборвется – голь!
Бунт! Погреба разносят!
Возвеселися же, матерь, коль
Пуговицею – носик:
Знак добронравия. (Мой же росс
Явственно горбонос —
В нас[5]).
Дальше от пуговичных пустот,
Муза! От истин куцых!
От революции не спасет —
Пуговица. Да рвутся ж —
Все! Коли с демонами в родстве —
Бард, – расстегнись на все!
Город грядок —
Гаммельн, нравов —
добрых, складов
полных, – Рай-
город...
Божья радость —
Гаммельн, здравых —
город, правых —
город...
Рай-город[6], пай-город, всяк-свой-пай-берет, —
Зай-город, загодя-закупай-город.
Без загадок —
город, – гладок:
Благость. Навык —
город. – Рай-
город...
Божья заводь —
Гаммельн, гадок —
Бесу, сладок —
Богу...
Рай-город, пай-город, Шмидтов-Майеров
Царь-город, старшему-уступай-город.
Без пожаров —
город, благость-
город, Авель-
город. – Рай-
город...
Кто не хладен
и не жарок,
прямо в Гаммельн
поез —
жай-город, рай-город, горностай-город.
Бай-город, вовремя-засыпай-город.
Первый обход!
Первый обход!
С миром сношенья прерваны!
Спущен ли пес? Впущен ли кот?
Предупрежденье первое.
Су – дари, выпрягайте слуг!
Тру – бочку вытрясай, досуг!
Труд, покидай верстак:
“Morgen ist auch ein Tag”[7].
Без десяти!
Без десяти!
Уши законопатить
Ватой! Учебники отнести
В парту! Будильник – на пять.
Ла – вочник, оставляй мелок,
Бюр – герша, оставляй чулок
И оправляй тюфяк:
“Morgen ist auch ein Tag”.
Десять часов!
Десять часов!
Больше ни междометья!
Вложен ли ключ? Вдет ли засов?
Предупрежденье третье.
Би – блию закрывай, отец!
Бюр – герша, надевай чепец,
Муж, надевай колпак, —
“Morgen ist auch ein...”
– Спят
Гаммельнцы...
В других городах,
В моих (через – край-город)
Мужья видят дев
Морских, жены – Байронов,
Младенцы – чертей,
Служанки – наездников...
А ну-ка, Морфей,
