Через полчаса он был у себя. Не дом, просто место, где он спал и хранил некоторое количество вещей.
Привратник на входе передал посылку.
– Сегодня утром доставили, светен. Юноша-эльф, полукровка, сказал что от мастера-артефактора Рома.
– Блондин? – резко спросил Арен-Хол, так его кольнуло слово “полукровка”.
– Что? Простите, светен…
– Ничего, забудьте, – сказал инквизитор, мысленно одергивая себя.
Так можно любого подозревать. Вызвать, скажем, всех проживающих и находящихся в Нодлуте дивных и попросить зубы показать.
Смех раскатился по холлу, привратник предпочел раскланяться и забиться в свою будку.
Внутри коробки оказался футляр с ожерельем, мешочек с оставшимися невостребованными аметистами и эскиз. Выполнено было в точности, заклятия на основе лежали как влитые. Арен-Хол провел пальцем по звеньям с камнями и вновь подумал о той, для которой предназначалось украшение.
Следовало отложить визит. Не окажись заказ исполненным и доставленным, так бы и сделал. Глава конгрегации, которому наверняка доложили, что превысивший полномочия “верный пес” покинул дом исцеления, ждет скорейшего отчета обо всем, но Арен-Хол был не готов.
Нужно пересмотреть все с учетом новых вводных и подумать, как превратить неудачу в преимущество. Ведь несмотря на проигрыш, он знает теперь куда больше. И трофей ведьме показать тоже нужно. Кому-нибудь из своих. Может даже съездить в Ливено. Темных среди Ливиу водилось мало, но ведьмачий род входил в число Первых семей и был относительно лоялен конгрегации.
Почти стемнело. Экипаж остановился в нескольких метрах от дома, где жила Терин. Арен-Хол шагнул через две ступеньки, вошел.
Она была другая. От мнимого сопротивления, почти сразу же сменяющегося покорностью, не осталось и следа. Терин смотрела в глаза, колючая, злая, сильная, и он осознал, что желает ее сейчас сильнее, чем когда-либо прежде.
– Авансы закончились. Пришло время, – он улыбнулся, – вернуть долг. Я предлагаю тебе свое имя и положение. Я предлагаю тебе…
– Нет, – Терин отшатнулась, словно ее попросили пройтись голышом по площади.
Он сам не понял, как оказался рядом. Как схватил, несмотря на попытку оттолкнуть, как прижал ее руки у нее за спиной, как взял за подбородок, приподнимая, смял губы поцелуем. Она не сопротивлялась. Но и отвечать не стала. Ни тени движения в ответ. Ничего. Он тут же прекратил. Терин смотрела в глаза, не моргая.
– Возьмёшь меня силой, Арен-Хол? – презрительно обронила она.
В груди обожгло, стабилизирующие печати слетели разом. Дар он удержал. И себя. Последнее далось с большим трудом. И… словно воздуха не хватало.
– Я не животное, – процедил он. – Мне нужна жена, а не труп в постели.
– Нет.
– Ты понимаешь, что я могу сделать с тобой что угодно, не особенно спрашивая согласия, даже…
– Убить? Передумал насчет трупа в постели?
В груди горело огнем, словно туда дракон плюнул, а он всего лишь хотел немного тепла, дом, который можно назвать домом, желтые цветы у скамьи под деревьями и, быть может, плетеную колыбель в светлой детской…
– Ты сама ко мне придёшь.
– Нет, – повторила Терин.
– Придёшь, – уверенно сказал Арен-Хол, – и тогда только я буду выбирать, на каких условиях.
Прогорело. Там где жгло, подернулось пеплом. Вдохнуть как следует так и не вышло. Но он не был бы собой, если бы оставил все, как есть, если бы оставил свое.
Не прошло и нескольких дней, как приставленный к упрямице наблюдатель сообщил, что она зачастила в лавку Имруса Рома, того самого артефактора, который изготовил колье, а к ней самой заглядывает в гости смазливый подмастерье-полукровка.
________________
*
Теперь Терин знала свой самый глубинный страх – потерять Вейна. Так что когда последние слова отзвучали, а мастер Ром опустил флейту, она словно онемела. Это состояние было знакомо.
Некоторое время спустя после трагедии в общине, приемная мать часто среди ночи уводила ее с Черной улицы, куда Терин приходила во сне. Ее тянуло к дому, но она всякий раз замирала ровно посреди дороги, не могла ни двинуться дальше, ни уйти. Стояла и слушала голос, зовущий из темноты, многократно отраженное эхо, поющее тишиной.
Вдохнуть как следует вышло, только когда хлопнула дверь со двора.
Вейн был весь грязный, растрепанный, мокрый, с диковатыми красными бликами в глазах. Они мерцали за упавшими на лицо волосами, но все же это был Вейн. Терин вцепилась в него, едва не сбив с ног, когда он появился из темного коридора под лестницей.
– Спасибо, свет мой, спасибо что позвала. Я бы без тебя совсем заплутал в темноте. Рассвет не спешил. Они словно сговорились, – шелестел Вейн и гладил ее по голове и плечам.
– Кто?
