1848 год. Из Канзас-Сити на Дикий Запад отправляется большой обоз переселенцев из восточных Североамериканских Штатов. Что их ожидает в пути? Интриги авантюристов, жажда и голод, лишения и смерть, а ещё кровавые стычки с индейцами и бандитами всех мастей. И только солнце надежды стать свободными людьми на собственной земле гонит их всё дальше в страну диких бизонов и непаханых прерий.
— Посмотри-ка, Джесси, сколько подъезжает новых людей. Вон они — их всё больше и больше. Не меньше сорока или даже пятидесяти семей.
Молли Уингейт — крепко сбитая женщина средних лет с тёмными волосами — стояла возле своей палатки, служившей в настоящее время ей домом. Она указывала пальцем на дорогу, которая прихотливо вилась по изумрудно-зелёной прерии, точно небрежно брошенная на землю лента. На заднем плане виднелись заросли деревьев, окаймлявшие берега Миссури.
Джесси Уингейт, её муж, следил за тем, как лошади пьют воду прямо из ручья, струившемуся по земле рядом с их палаткой. Когда скакуны утолили жажду, то принялись плескаться в ручье, громко фыркая и встряхивая мокрыми гривами.
Джесси — высокий сильный мужчина сорока пяти лет с внимательными голубыми глазами и коротко подстриженной рыжевато-коричневой бородкой — был одет в мешковатую одежду свободного покроя, характерную для стремившихся на Запад американцев первой половины XIX столетия. До того как двинуться вперёд, Джесси фермерствовал.
Можно ли было назвать этот палаточный лагерь, находившийся на самой западной точке американской цивилизации, настоящим домом Уингейта и его семьи? Рядом с дорогой виднелась проложенная плугом по девственной земле прерии двойная борозда. Она-то и указывала на то, что здесь собирались заложить ферму. Однако весь вид семейного палаточного лагеря говорил о том, что его пребывание носит здесь лишь временный характер. Это семейство было готово сняться с места в любой момент и последовать в неизведанную даль вместе с остальными крытыми фургонами, которые сейчас медленно тащились по направлению к биваку. Да, глава семьи попробовал плугом девственную землю прерии в районе Миссури и увидел, какая она жирная и щедрая, но его и всех остальных куда больше манила земля Орегона — самого западного американского штага на побережье Тихого океана.
— Эти фургоны приехали из Либерти, — медленно проговорил Джесси. — В них переселенцы из района Миссури и из южной части Иллинойса. Ну что ж, пришло время трогаться. Мы не можем сидеть здесь и ждать, пока прибудут отставшие. Трава уже пошла в рост.
— Но, милый, нам же надо дождаться, когда Молли закончит вести свои занятия в школе «Клей» в Либерти, — возразила его жена. — Иначе для чего мы посылали её туда? Ей же платят за преподавание по двенадцать долларов в месяц — причём наличными. Это немалые деньги, чтобы так просто взять и отказываться от них.
— Конечно, нет. Но и две тысячи миль, которые пролегли между этим местом и штатом Орегон и которые надо успеть преодолеть до того, как выпадет снег, — это тоже не шутка. Если наша малышка Молли не прибыла вместе с этими крытыми деревяшками, то я пошлю тогда Джеда, чтобы он съездил за ней и привёз сюда. Если я хочу стать во главе этой партии переселенцев, то не могу заставлять людей ждать здесь, ведь уже начался май.
— Дочка обязательно приедет сюда сегодня, — сказала его жена. — Она же сама обещала это. Да вот и она сама. А с ней рядом один молодой человек... и второй! Да, у моей малышки Молли никогда не было недостатка в воздыхателях! — прибавила она с материнской гордостью.
Женщина присмотрелась к катившим по дороге крытым повозкам и добавила:
— Ты только посмотри на эти возы! Кажется, все, кто живут здесь, решили переселиться на Запад этой весной.
И действительно, караван, направлявшийся на Запад, растянулся от самого Индепенденса до Уэстпорт-Лендинг, где многие люди впервые услышали в этом году название нового города — Канзас-Сити, из которого открывался путь на Запад. Солнце ещё не поднялось достаточно высоко, и утренний туман не до конца расчистился. Сквозь его лёгкую дымку можно было увидеть бесконечную череду крытых фургонов, которые тащили могучие медлительные волы. Люди не подгоняли их, но и не задерживали, и казалось, что караван движется сам собой. Было что-то эпическое в его бесконечном величественном продвижении.
По мере того как фургоны подъезжали всё ближе, Джесси считал их. Двадцать, тридцать, сорок... всего сорок семь. Рядом с крытыми повозками шли мужчины, которые гнали скот. В отдалении стали слышны звуки ударов кнутами — это погонщики направляли стадо к месту общего сбора. Над движущимися возами повисли облака пыли, смягчая их очертания.
В нескончаемом их движении на закат солнца было что-то величественное. Это создавало впечатление несокрушимой мощи. Люди, наблюдавшие за этим со стороны, не могли не ощущать необъяснимого волнения, не чувствовать, как их души встрепенулись.
К Джесси Уингейту подъехал высокий парень с густой копной спутанных светлых волос.
— А, это ты, Джед, — бросил ему отец. — Поезжай вперёд и посмотри, нет ли там нашей Молли.
— Ну конечно, она там есть. Вот же она. А рядом с ней, как обычно, два ухажёра.
