Я жестокий и безжалостный убийца… Я не позволю ей уйти. Меня больше всего боятся в Южном Бостоне. Я заслужил прозвище «Зверь» не напрасно. Женщины сразу представляют меня дикарем в постели и, проведя со мной ночь, они, бл*ть, убеждаются в этом. Но для такой репутации существует причина пострашнее… Я не задумываюсь о конце жизни. Чувства — слишком большая роскошь, которая для меня не позволительна. До ее появления. Слыша крик Тесс, я поддаюсь желанию помочь ей. Один раз взглянув на нее, я понял, что должен рискнуть всем и спасти ее. Я не рыцарь в сияющих доспехах. Я спас ее, значит могу оставить эту сексуальную злючку себе. Но банда отморозков хочет вернуть ее обратно. Ей не суждено было пережить эту ночь. И я, черт возьми, не позволю этому произойти. Тесс разжигает внутри меня огонь, как никто другой. Она должна обхватывать ногами только мои бедра. Для всего мира и для всей русской мафии я устрою ад, чтобы защитить единственную женщину, которая должна принадлежать мне. Я убью каждого ублюдка, который попытается у меня ее отнять. Она может попытаться убежать, но ей никогда не скрыться от киллера. Теперь она — моя одержимость.
Сидя на чемодане, Стелла утрамбовывает вещи, пытаясь застегнуть молнию по бокам. Она уезжает всего на девять дней, по сути, на вечность, поэтому понятное дело — необходимо взять с собой все, что у нее есть.
— Я больше не посплю нормально, — хнычет она, с тоской глядя на свою кровать с матрасом, который запоминает форму тела, и гадая, поместится ли тот в машине.
— Стелла! Тащи свою задницу вниз! — трещит в комнате интерком, по которому громко зовет ее мать. Глупый, дребезжащий ящик установили, когда мама осознала, что размер их огромного дома не позволяет разговаривать просто через стены.
— Я почти закончила! — огрызается в ответ Стелла, прекрасно понимая, что ее не услышат, пока она не встанет и не нажмет кнопку интеркома. — Мне двадцать два, мать твою, года, перестань разговаривать со мной, как с ребенком, — ворчит она себе под нос, гримасничая и в очередной раз дергая молнию на чемодане.
— Кому сказала, сейчас же! — интерком снова трещит, отчего Стелла прекращает бороться с молнией и нажимает кнопку.
— А я сказала, что почти закончила!
— Даю тебе 5 секунд, чтобы спуститься вниз. Один… два…
Стелла в недоумении убирает палец с кнопки.
— Она реально ведет отсчет? — бормочет девушка, закатывая глаза и усаживаясь на набитый чемодан. — А дальше что? Накажет меня?
Ее мать в состоянии подождать пять минут. Она решила оставить Стеллу у дяди, чтобы самой отправиться в круиз на Мальдивы. По всей видимости, маме приснилась встреча со своим будущим мужем на этом круизе — она забронировала билет, даже не успев утром встать с кровати.
Мать Стеллы всегда была слегка чокнутой по этому поводу. Она побывала замужем четыре раза — все мужья были богаты и хороши, пока не начинали ограничивать ее траты денег, после чего внезапно все становились плохими.
У нее пагубное пристрастие к предметам роскоши — обуви, сумочкам, всему тому, что имеет знаменитый бренд. Она одержима всем лучшим.
Психотерапевт Стивен лишь незначительно помог обуздать шопоголические наклонности матери, и, судя по всему, именно поэтому Стелле не удается упаковать вещи — ее мать всегда покупает ей что-нибудь в качестве предлога, чтобы отправиться за покупками, когда те для нее под запретом. Она любит объяснять, что это не «шоппинг», а «обеспечение».
Сколько же в ней дерьма.
Стелла кряхтит и задерживает дыхание, из последних сил дергая молнию. Каким-то чудом та, наконец, поддается, аккуратно застегиваясь до самого конца.
Измученная и вспотевшая, Стелла, тяжело дыша, падает на пол рядом с чемоданом, чувствуя боль в руках.
Девушка лежит, раскинув руки, в то время как по лестнице поднимается ее мать, чьи приглушенные проклятия становятся все громче. И вот, дверь распахивается.
Стелла улыбается матери, а та хмуро смотрит на нее, лежащую на полу. По крайней мере, пытается хмуро смотреть. Ее лицо совершенно невозмутимо благодаря регулярным инъекциям ботокса и филлерам. Мама сделала силиконовые сиськи, коррекцию бровей и носа, и еще хочет записаться на подтяжку лица и бразильскую подтяжку задницы. Она думает, что у ее пятой точки есть «второй подбородок». Стелла считает мать сумасшедшей. Действительно, разве бывает «второй подбородок» у задницы?
— Хватит уже ерундой заниматься. Дай сюда, — мама берет чемодан и тащит его вниз по лестнице. Стелла смеется, изумленно наблюдая за происходящим и поражаясь тому, что женщина в шестидюймовых каблуках легко справляется с чемоданом весом в сто фунтов.
Среди всех знакомых Стеллы, мама — единственная, кто физически не может носить туфли на плоской подошве. Из-за долгого ношения каблуков кости ее стоп навсегда деформировались. Теперь у нее домашние тапочки и те на шпильках с пушистыми помпонами на носках. Смешно!
Поднимаясь с пола, Стелла вытирает вспотевшие ладони о джинсы и в последний раз оглядывает комнату, убедиться, что ничего не забыла.
Затем глубоко вздыхает. Она определенно будет скучать по своей спальне, по своему уютному гнездышку.
Стелла навещала дядю много лет назад, будучи ребенком, но если его дом такой, каким она его помнит, то ее ждет очень неприятная поездка.
Она снова вздыхает, выходит из спальни и закрывает за собой дверь. Всего лишь девять скучных дней. Пережить можно. Нет ничего хуже трехчасовых лекций ее профессора по экономике. Если Стелла выдерживает их, то справится с чем угодно.
***
— Не понимаю, почему мне нельзя просто остаться дома одной, — ворчит Стелла, застегивая ремень безопасности.
— Можно. Но сантехники будут устанавливать новую сауну в мое отсутствие, а ты знаешь, как я разнервничаюсь, оставив тебя дома одну, особенно с незнакомыми мужчинами.
— Знаю, мам, и пора уже с этим заканчивать. Я получаю водительские права и съезжаю после окончания колледжа, и определенно буду встречаться с парнями. — Стелла бросает дерзкую улыбку своей маме, — позвони Стивену и запишись на прием заранее.