— Это здесь ты охотница. А у нас будешь Жука слушаться. Жук, ты за нее отвечаешь. Слушай дальше, Чанан. Пока живешь у нас, будешь учиться языкам вместе с Папой.
— Она степнячка! — возмущается чудо. — А я — охотница!
— Это здесь она была степнячкой. А теперь — женщина Сергея. Над тобой главная. А ты у нас пока никто. Жук, отведи ее к машине, покажи, куда вещи сложить.
А когда они отходят, вполголоса добавляет:
— Сергей, проконтролируй.
Пока летим к Заречным, а потом через перевал, Чанан ведет себя смирно. («Это ненадолго», — улыбается Мудр.) Так сложилось, что говорить она может только с Жамах и Папой-Бэмби. Но Жамах ее сразу шуганула, а Бэмби сидит рядом с Сергеем в кабине пилотов. Куда, как объяснила Жамах, заходить нельзя. Вот Чанан и просидела весь полет прижавшись носом и ладошками к стеклу иллюминатора.
Когда садимся у Заречных, из белого вертолета к нам заходит Платон и сообщает, что Ксапа пошла на поправку. После второй операции уже пришла в себя и говорила с врачами. О чем говорила — не знает. Чудики — они чудики и есть. Главного не спросил.
А когда мы проходим перевал, видим на посадочной площадке красную авиетку.
— Твою мать! Принес черт начальство, — ругается Сергей. Правда, понимаем его только мы с Жамах. Других Ксапа ругаться по-русски не учила.
Кроме двух парней, которых я видел у геологов на обратном пути из больницы, на авиетке прилетели Медведев и чудик в синем, которого я видел в больнице и на пропускнике, а Михаил называл Питером.
Клык, узнай, что синему чудику надо, — говорит мне Мудр. И мы с Жамах идем выяснять. А из белого вертолета выходят Платон, Вадим и врачи.
— Жамах Тибетовна, — радуется Питер, пожимая руку Жамах. — Позвольте узнать, что вы здесь делаете?
Я замечаю, как кривится Михаил. Словно горьких ягод полный рот набрал.
— Я здесь живу, вот мой вам, — рукой показывает Жамах. — А вчера к подругам летала. Они там, за перевалом живут. Пешком очень долго идти, а по воздуху можно за день обернуться.
— А вас я тоже помню. Вы геолог, Юрий Орлов, так? — чудик протягивает мне руку.
— И я вас помню, — говорю я, пожимая руку. — Но здесь меня зовут Клык. Это у вас я Юра.
Михаил за спиной чудика опять морщится и даже тихонько, сквозь зубы, стонет.
— Та-ак. А здесь вы кто?
— Здесь я охотник. Но Ксапа хочет, чтоб я стал контактером — переговорщиком.
— Ксапа — это Оксана Давидовна, — подсказывает Михаил.
— Как интересно, — Питер косится на Михаила, и брови его смешно приподнимаются. Разрешите узнать, что делает контактер?
Я понимаю, что этот вопрос он задает не просто так. Это разведка и политика, как говорит Ксапа. И задумываюсь, что ему ответить. Наверно, надо сказать все как есть.
— Сейчас узнаю, зачем вы к нам прилетели. Потом познакомлю с уважаемыми людьми. Затем мы сытно поедим. А когда кончим есть, будем говорить о важных вещах. Я буду помогать вам говорить, я лучше всех знаю языки. Если вы что-то скажете неправильно, я поправлю, чтоб никто не обиделся. А сейчас я задам самый важный вопрос: Уважаете ли вы наши законы и обычаи?
— Говорите, что уважаете, иначе вас выгонят, — подсказывает Михаил.
Питер выпрямляет спину, расправляет плечи.
— Я уважаю ваши законы и обычаи, Клык. Так и передайте уважаемым людям.
Дальше все идет как всегда. Я представляю Питера Мудру, Головачу и Старой. Уточняю, что Жамах у Чубаров входит в совет матерей, а Платон добавляет, что у Чубаров матриархат. Жамах убегает кормить Олежку. Жук лезет под авиетку, откуда его вытаскивают пилоты, а Бэмби ведет Чанан знакомиться с туалетом. Я шепчу Михаилу, что после еды надо Питеру показать, где у нас туалет. Михаил зачем-то тут же шопотом передает это Питеру.
После еды задумываемся, где будем говорить о важных вещах. В хызе прохладно и темновато. В ваме места мало. Решаем расположиться на ровном дощатом полу недостроенной летней столовой. Только застелить его шкурами, чтоб сидеть было мягче.
Питер внимательно слушает рассказ про наше общество, про то, какие земли нам принадлежат с этой стороны перевала и с той, про дружественные общества Заречных, Чубаров и Степняков. (О том, что это степняки Ксапу чуть не убили, мы Питеру не говорим, незачем ему это знать.)
Когда Питер начал рассказывать о себе, о своей стране, Жамах жутко занервничала. Просто подпрыгивает на месте как девочка, которая на совет охотников попала, и ей что-то важное надо папе сказать. Не выдерживает, пересаживается ко мне поближе и шепчет на ухо. Причем, на языке чубаров.
— Не отпускай этого чудика. Сделай все, что угодно, но пусть он останется у нас. Это тот самый, который Ксапе нужен!
— Что-то случилось? — беспокоится Питер. Что я могу ему ответить?
— Жамах надо ребенка покормить, а вы такие интересные истории рассказываете. Она не знает, что делать.
— Может, прервемся на полчаса? Ноги разомнем, Михаил мне туалет обещал показать… — предлагает Питер и вопросительно смотрит на Мудра.
— Пусть будет так, — соглашается Мудр, когда я объясняю ему, что полчаса — это как дойти отсюда до брода. — Клык, покажи уважаемому гостю все, что он хочет увидеть.
