— Гитару я об волка поломал. Спальники волки порвали. Шампурами волков тыкал. А нож Сергей отцу Бэмби подарил.
— Миша!!! Паникер ты несчастный, иди сюда! — кричит во весь голос Ксапа. А когда Михаил подходит, толкает меня локтем, — Рассказывай!
Михаилу я рассказываю другую ВЕРСИЮ, как с парнями условились. Мол, ходил за перевал горелый лес проверять, случайно на геологов вышел. Что день с ними провел. Что, Ксапа говорит, все КАЙФЫ им поломал. Что купались, рыбу ловили, шашлыки ели, песни под гитару пели. Что ночью из машины по нужде вышел, тут на меня волки и напали. А дальше — почти правду. Как гитару поломал, как шампурами в волков тыкал, как волки погрызли все, что мы на поляне оставили. Придумал на ходу, что в машине спали потому что комары заели. (Надо парней предупредить) Про нож упомянул. Михаил успокоился.
— Значит, Сергей дал Бэмби свою фамилию, — уточняет он. — Это хорошо.
— И не только он, — встревает Ксапа. — Твоя любимая Жамах теперь не Чубарова, а Быстрова. Готовь новые документы.
— А кто такой Быстров?
— Быстров — это я. Будем знакомы, — пожимаю Михаилу руку. Ксапа прыскает в ладошку.
— Обалдеть! В штабе расскажу — не поверят.
Тут к нам подбегает Света и протягивает Михаилу два исписанных листа.
— Это что?
— Это самое необходимое. И учтите, если не дадите, уволюсь.
— Ну и почерк… А Луну с неба? — хмуро вопрошает Михаил.
— И еще лазерный принтер, раз почерк не нравится!
— Это не ты уволишься, это я уволюсь! С принтером — к надзорщикам, — отрезает Михаил.
— Из-за чего столько шума? — спрашиваю у Юры, когда Михаил улетает.
— У нас же сухой закон, — объясняет тот. — Спиртное пить нельзя.
Местным спиртное предлагать нельзя. Эх, когда ж вы пивасик изобретете?…
Перед концом смены Света притаскивает за шкирки двух женщин Кремня.
Женщины взъерошены как воробьи после драки, сопротивляются, но напуганы всерьез. Свете их трепыханья ПО БАРАБАНУ.
— Дежа-вю, — загадочно и непонятно произносит Юра.
— Мужики, дайте совет, ну что мне с ними делать?
— А что случилось? — откладывает молоток Платон.
— Это у них надо спросить. Напали на меня.
— С оружием?
— С палками.
— А ты?
— Та ничего, стукнула лбами, чтоб дурь выбить и к вам за советом.
— Верный Глаз, ноги в руки — и Кремня сюда, — вполголоса командует Мудреныш. Верный Глаз исчезает.
— А вы что скажете? — спрашивает Платон на нашем языке.
— Пусть она на Кремня не заглядывается. Наш он! — зло отвечает старшая и пытается вырвать одежду из руки Светы. Света отпускает обеих и садится на бревна. Мы с интересом переводим взгляды на Свету.
— Да шо вы на меня уставились, як в первый раз побачили? — теряется она.
— Свет мой, солнышко, у тебя с Кремнем ничего не было? — ехидно интересуется Вадим.
— Ничего пока, — краснеет Света. — Ну, прошлись пару раз вдоль речки, больше ничего, шоб мне лопнуть!
— Света, это женщины Кремня. Они говорят, что ты на него глаз положила.
— Жены, что ли?
— Они самые, — подтверждает Ксапа. — Светик, ты б сначала хоть со мной поговорила.
— Ах он, гад ползучий! Меня младшей женой в свой гарем захотел?!
— вскакивает Света. Свирепая она похожа на росомаху. Только с медведя ростом. И тут замечаю, что к нам идут Верный Глаз и Кремень. Кремень только с охоты вернулся, не успел еще одежку от крови очистить. Мне становится немного страшно за Кремня. Как бабы чудиков дерутся, мы уже знаем. Ксапа чуть Мудреныша не одолела. А рядом со Светой она что былинка.
— Свет, — говорю я тихонько, — ты Кремня не бей. Он нам живой и здоровый нужен.
Света оглядывается на меня, и что-то меняется в ее лице. Но еще шире расправляет плечи и упирает кулаки в бока. Как Ксапа, когда с кем-то ругается. Кажется, обошлось.
— Кремень! Барбос ты бесстыжий! — во весь голос кричит Света, хотя до Кремня всего десять шагов. — Я же тебя спрашивала, есть у тебя жена, или нет. Ты что мне сказал?
— Нет у меня жены, — удивленно отвечает Кремень. — Я вообще не знаю, что вы этим словом называете.
— Ах ты… — и замирает с открытым ртом. Ксапа складывается пополам от хохота. Шабашники ржут в голос. Бабы Кремня испуганно озираются на нас.
— Приплыли, — наконец, как-то устало произносит Света, ссутулясь бредет к нам и садится на бревна между Ворчуном и Фантазером. — Мужики, держите меня крепче, или я сейчас кого-нибудь убью.
— Кремень, этих девок ты в свой вам привел. Они тебе детей родили.
У чудиков таких женами называют, — объясняет Жамах. — Клык обо мне заботился, меня в свой вам привел, я ему жена, понятно?
— Чего не понять? А из-за чего шум?
— У чудиков не принято много жен иметь. Света сердится, твои девки сердятся, боятся, Свету приведешь, их забудешь.
— Я им обеим сейчас по заду настучу, сразу сердиться перестанут, — Кремень быстро находит простое и надежное решение.
— Только попробуй! — вскакивает Света и сгребает баб Кремня себе за спину. — Развели домострой! Идем, подруги, разговор есть, — подхватывает обеих под локотки и уводит. Все-таки, плохо она еще наш язык знает. А бабы Кремня русский — еще хуже.
— Так, зачем звали? — не может понять Кремень.
