– Работаем, думаем. Аналитики не спят, сводят информацию. Оперативники проверяют версии…
– Помощь нужна?
– Держите прессу. Одна большая просьба к вам: держите вашу прессу. Своих-то, местных, мы придержим. Я очень боюсь настоящей паники.
– Паники он боится…, – проворчал недовольно голос в трубке. – Фобия у него такая… Ладно, поможем, чем можем. Но долго так продолжаться не будет, имей в виду. Я жду правдивые цифры по защищенному каналу. Понял? До связи.
– До связи.
Телефон отключился. Начальник городского управления внутренних дел, весь разговор простоявший, опять присел к большому полированному столу, раскрыл папку с выборкой, сделанной аналитическим отделом.
Все случаи исчезновений разобраны по темам на отдельных плотных листах-карточках. Все зарегистрированные случаи.
Вот на этой карточке подборка заявлений по поводу просто не пришедших, не вернувшихся домой с работы или с учебы. Утром позавтракали вместе, попрощались, а вечером – нет их. Раньше тоже такое случалось. Маньяков, бывало, ловили даже в январе, по горячим следам. Засады в парках и подъездах устраивали, у детских садов патрулировали…
Но это сколько же маньяков надо, чтобы больше тысячи человек «заманьячить»? Всей областной милиции не хватит ловить и стеречь.
На этом листе, отдельно, так сказать, «квартирники-домушники». Вечером поужинали, разошлись по кроватям, по комнатам. А просыпаются утром – сына нет. Или дочери. Или мужа, жены, матери, сестры… И постель не разобрана. Или даже разобрана она, а – толку? Выходит, в свою комнату вошел, а дальше… А что дальше? Дальше непонятно.
Что там аналитики пишут? А так и пишут: рационального объяснения нет. Честно пишут. Ну, нет у них рационального. Одна фантастика на уме.
И наверняка были случаи, о которых так никто никуда и не сообщил. Есть же просто одиночки, холостые-неженатые. Есть те, кого не ждут никто и нигде… Есть алкоголики, наконец, «синяки», вышедшие за бутылкой и не вернувшиеся. Кто-то из них найдется, как бывало раньше, по весне. Так бывает. Но не столько же!
Местная пресса пока молчит. Но слухи ширятся. Уже в магазинах болтают в очередях о пропажах людей, о милиции и новых репрессиях с ночными арестами, об инопланетянах еще. Да еще и телевидение подгадило. Кто же знал, что так в тему всё пойдет? Теперь, вон, сотни добровольных сыщиков разыскивают по городу врачей-убийц. В некоторых поликлиниках, от греха подальше, персонал просто в отпуска, да в отгулы поразбежался. А на Гайве старое здание поликлиники охрана проспала, не уберегла. Сожгли его ночью. Хорошо, без жертв обошлось. Там-то – без жертв, а Кириенко и сам погиб и других подставил. Врачи здесь не причем, конечно… Но все равно пришлось давать рекомендации негласные, какие-то кабинеты закрывать совсем, где-то посты милиции усилить в регистратурах, а людей лишних нет…
И ведь скоро опять грипп. Он, как всегда, под конец зимы второй раз приходит. И кто будет лечить этих идиотов?
Так, а это еще что такое? Что еще за информация? На нажатие кнопки в кабинете, бесшумно открыв дверь, возник референт с блокнотом в руках.
– Это вот что? – ткнул пальцем, повозив конверт по столу.
– Товарищ генерал, эту информацию аналитический отдел не счел возможным сокращать. Просили просмотреть целиком.
– Это из больнички, что ли?
– Так точно.
– Вот мне еще с психопатами не хватало разбираться…, – недовольно проворчал генерал в штатском. – Ну, включай, показывай.
Референт, мягко ступая по матово блестящему паркету, взял диск, вложил его в раскрывшуюся щель проигрывателя, нажал на кнопку и неслышно скрылся за дверью.
Экран осветился. Запись была черно-белой. Кстати, почему черно-белая? У них техники там не хватает, что ли?
– Не могли бы вы еще раз рассказать, что и как с вами произошло?
– Я уже рассказывал…
– Понимаете, это вы рассказывали в милиции, а они, как вам известно, не специалисты. Я прошу еще раз повторить. Сразу предупреждаю, ведется видеозапись. Камера – вот там.
Человек, которого на экране было видно только со спины, взмахнул карандашом, зажатым как сигарета между двумя пальцами правой руки, показывая, откуда ведется съемка. Сидящий напротив него, поднял голову.
– Итак, было утро…
– Нет, все началось вечером.
– Но вы же пришли в милицию утром?
– А кто мог бы пройти там ночью? Вы смеетесь, что ли?
– Хорошо, хорошо… Итак, вечером… Ну?
– Ну, да. Вечером. Я как раз заступил на пост…
– Извините, перебью для записи: на какой пост?
– Я не могу подробно… Да еще для записи.
– Но вы хотя бы намекните. Что это за объект, на котором вы служили?
– На «Звезде».
– А что такое «Звезда»?
– Все в городе знают, что такое «Звезда». А кто не знает, значит, и не положено знать. Спрашивайте лучше обо мне.
– Хорошо, хорошо. О вас. Вы заступили, значит, на пост. В какое время?
– В шестнадцать ноль-ноль. Как обычно, когда вечерняя смена.
– Вы были вооружены?
– А вы думаете, как? На пост – без оружия, что ли?
– Вас осматривал врач перед заступлением на пост?
– Это еще зачем? – непритворное удивление на лице.
– Ну… Водителей в автоколоннах ведь освидетельствуют… А тут оружие – это пострашнее машины…