– Она в своем праве! Когда же вы наконец поймете, что у десколады тоже имеются права?!
– А у нас таких прав нет? У пеквениньос нет никаких прав?
Снова Квара замолкла. Немедленного контраргумента не последовало. Миро проникся надеждой, что, может быть, она действительно начала прислушиваться к его словам.
– Знаешь что, Миро?
– Что?
– Они были правы, когда послали ко мне именно тебя.
– Почему?
– Потому что ты к ним не принадлежишь.
«Вот уж правда, – подумал про себя Миро. – Вряд ли я теперь буду к чему-либо или к кому-либо принадлежать».
– Возможно, мы так и не договоримся с десколадой. Возможно, она действительно была выведена искусственно. Биологический робот, исполняющий чей-то приказ. Но может быть, все не так. А мне не позволяют ни доказать это, ни опровергнуть.
– А что, если тебе все-таки откроют лабораторию?
– Сомневаюсь, – покачала головой Квара. – Если ты думаешь, они пойдут на такое, ты плохо знаешь Элу и мать. Они постановили: мне доверять нельзя, и точка. В общем-то, я тоже постановила, что они недостойны моего доверия.
– Таким образом, из-за какой-то проклятой семейной гордости суждено погибнуть целой разумной расе.
– Миро, неужели ты думаешь, дело только в этом? Гордость? Ты считаешь, что я уперлась лишь потому, что затеять свару для меня превыше всего на свете?
– Наше семейство помешано на гордости.
– Одним словом, думай что хочешь, но я все-таки скажу: я делаю это, чтобы потом меня не мучила совесть. Можешь называть это гордостью, упрямством или еще как-нибудь.
– Я верю тебе, – внезапно сказал Миро.
– Но верю ли тебе я, когда ты говоришь, что веришь мне? Все перепуталось. – Она повернулась обратно к терминалу. – Уходи, Миро. Обещаю тебе подумать над этим, хорошо подумать.
– Сходи к Сеятелю.
– И об этом я тоже подумаю. – Ее пальчики забегали по клавиатуре. – Сам знаешь, он мой друг. Я не так уж бесчеловечна, как кажется. Я повидаюсь с ним, не сомневайся.
– Хорошо.
Он направился к двери.
– Миро! – окликнула его Квара. Он повернулся. – Спасибо, что не пригрозил мне компьютерной программой, которая пройдет через все мои пароли, если я добровольно не открою файлы.
– Не за что, – ответил он.
– Эндрю непременно пригрозил бы мне этим. Все считают его святым, а он просто запугивает тех, кто осмеливается противоречить ему.
– Он никогда и никому не угрожал.
– Я сама была тому свидетелем.
– Он предупреждает.
– О, извини. А есть отличие?
– Да, – сказал Миро.
– Единственное различие между предупреждением и угрозой состоит в том, какая роль отводится тебе. То ли тебе грозят, то ли ты предупреждаешь, – объяснила Квара.
– Ничуть, – возразил Миро. – Различие в том, что́ человек хочет сказать своими словами.
– Уходи! – приказала она. – Мне надо работать, и я буду думать. Уходи.
Он открыл дверь.
– И все равно спасибо, – сказала она вслед.
Он шагнул за порог.
Стоило ему немного отойти от дома Квары, как в ухе раздался голосок Джейн:
– Ты, вижу, решил не говорить Кваре, что я вломилась в файлы прежде, чем ты собрался пойти к ней.
– Ну, в общем, да, – сознался Миро. – И чувствовал себя ужасным лицемером. Ведь, по сути дела, она поблагодарила меня за то, что я не стал угрожать ей. А я тем временем уже привел угрозу в исполнение.
– Положим, это я пробралась к ней в компьютер.
– Мы пробрались. Ты, я и Эндер. Ловкая троица.
– Она действительно подумает над твоими словами?
– Не знаю, – пожал плечами Миро. – Может быть, она уже все обдумала и решила пойти на сотрудничество, а сейчас ищет предлог, чтобы достойно извиниться. Или, наоборот, она решила ни за что не помогать нам, а любезно попрощалась со мной потому, что пожалела меня.
– Ну и как, по-твоему, она поступит?
– Понятия не имею, – сказал Миро. – Знаю только одно: каждый раз, вспомнив, что обманул ее, дал ей понять, будто уважаю ее право на личную жизнь, когда мы уже вскрыли все ее файлы, – каждый раз, подумав об этом, я буду испытывать стыд. Иногда я бываю сам себе противен.
– А ты заметил, она не проговорилась, что сведения о своих настоящих находках она держит вне компьютерной системы? Я перерыла все файлы – бесполезные отбросы. Она тоже была с тобой не совсем откровенна.
– Да, но она фанатик, поэтому у нее отсутствует чувство меры.
– Это все объясняет.
– Некоторые черты в нашей семье проявляются с особой силой, – вздохнул Миро.
