– А я была найдена подобно нефритовой породе на склоне горы, человеческие руки не касались меня. Хань Фэй-цзы, Хань Цин-чжао, Си Ванму, я вверяю себя в ваши руки. Не обманитесь внешним видом камня, за которым скрывается драгоценный нефрит. Не назовите говорящего правду лжецом.
Цин-чжао почувствовала, как внутри волной поднимается жалость, но сразу одернула себя. Не время поддаваться слабости. Боги создали ее для определенных целей. Несомненно, тому, что происходит сейчас, суждено стать делом всей ее жизни. Если она сейчас потерпит неудачу, то все оставшиеся годы будет раскаиваться в недостойном поступке; ей будет уже никогда не очиститься. Поэтому она будет бороться. Она не позволит этой компьютерной программе ввести их в заблуждение и воспользоваться проявленным сочувствием.
Цин-чжао повернулась к отцу:
– Мы должны немедленно сообщить о происходящем Межзвездному Конгрессу, чтобы они, как только будут готовы чистые компьютеры на замену пораженным вирусом, сразу запустили в действие план по одновременному отключению ансиблей.
К ее удивлению, отец лишь покачал головой:
– Не знаю, Цин-чжао. Вдруг то, что она рассказала о Межзвездном Конгрессе… Ведь они действительно способны на такое. Некоторые из них настолько одержимы злом, что я начинаю чувствовать себя грязным только при разговоре с ними. Я знал, что они намереваются уничтожить Лузитанию… но я служил богам, и выбор оставался за богами. Теперь я понимаю, почему они так обращались со мной при встречах, но тогда, значит, боги не… Я поверить не могу, что всю свою жизнь шел на поводу какого-то нарушения в собственном мозге… я не могу… я должен…
Он внезапно вскинул левую руку и начал вращать ею, будто пытался поймать крутящуюся вокруг муху. Его правая рука тоже поднялась и начала хватать воздух. Голова завертелась на плечах, челюсть безвольно отвисла. Цин-чжао безумно напугалась. Что случилось с отцом? Он говорил какими-то бессвязными обрывками… неужели он сошел с ума?
Левая рука Хань Фэй-цзы продолжала вращаться, правая вытянулась вверх, голова крутилась. Процесс повторялся вновь и вновь. И вдруг Цин-чжао поняла: она наблюдает сейчас ритуал очищения отца. Подобно тому как она начинала прослеживать жилки, он танцем рук и головы открыл путь голосу богов, когда в свое время, измученный ощущением слоя жира на своих руках, был заперт в комнате.
Боги увидели его колебания, сомнения и возобладали над его телом, чтобы показать истину и очистить его. Все стало ясно, Цин-чжао не нуждалась в иных доказательствах. Она повернулась к лицу, повисшему над терминалом.
– Видишь, боги противостоят тебе, – заметила она.
– Я вижу только, как Межзвездный Конгресс унижает твоего отца, – ответила Джейн.
– Я немедленно сообщу всем обитаемым мирам, кто ты есть, – сказала Цин-чжао.
– А если я не позволю тебе? – поинтересовалась Джейн.
– Тебе не остановить меня! – закричала Цин-чжао. – Боги на моей стороне!
Она выбежала из комнаты отца и кинулась к себе. Но лицо программы уже висело над ее собственным терминалом.
– Каким образом ты отправишь послание, если я не дам тебе этого сделать? – снова спросила Джейн.
– Я найду какой-нибудь способ, – сказала Цин-чжао и тут заметила, что вслед за ней прибежала Ванму. Девочка стояла у дверей и, затаив дыхание, ожидала приказов хозяйки. – Скажи Му-пао, чтобы она принесла сюда один из игровых компьютеров. Они не соединены с основным компьютером дома.
– Да, госпожа, – сказала Ванму и быстро ретировалась.
Цин-чжао повернулась к Джейн:
– Ну что, ты по-прежнему считаешь, что в силах помешать мне?
– По-моему, тебе следует подождать решения отца.
– Ты сейчас надеешься, что сломала его и отвратила его сердце от богов. Но ты увидишь, он придет сюда и возблагодарит меня за то, что я хорошо усвоила его уроки.
– А если нет?
– Он будет доволен мной.
– А что, если ты ошибаешься?
– Тогда я буду служить ему такому, каким он был прежде, – сильному и достойному мужчине! – закричала Цин-чжао. – А тебе никогда не сломить его!
– Его сломил Конгресс, еще до рождения. Я пытаюсь исцелить его.
В комнату вбежала Ванму:
– Му-пао принесет компьютер через пару минут.
– Что ты собралась делать с этой игрушкой? – спросила Джейн.
– Напишу официальный рапорт, – ответила Цин-чжао.
– А потом что?
– Распечатаю. И насколько возможно, распространю по всему Пути. Этому ты помешать не в состоянии. Так тебе будет до меня не добраться.
– Хорошо, ты расскажешь обо мне всем живущим на Пути, но это ничего не изменит. А если и изменит, неужели, ты думаешь, я и им не открою правды?
– Ты считаешь, они скорее поверят тебе, компьютерной программе, контролируемой врагом Конгресса, чем мне, одной из Говорящих с Богами?
– Да, я считаю именно так.
Цин-чжао даже не сразу поняла, что слова эти произнесла не Джейн, а Ванму. Она повернулась к своей доверенной служанке и приказала объяснить, что она имеет в виду.
Ванму словно подменили, из ее голоса бесследно исчезли всякие следы робости:
