Чудила фыркнул и криво ухмыльнулся, в его глазах танцевали зеленые огоньки, кончики волос приподнялись на татуированной и покрытой глифами голове.
— Я ж грил тебе, что смогу, — сказал он верзиле-вожаку. Кроворож немедленно понял, что он знает только одного орка, который поверил бы словам чудилы и встал на пути баивого вагона.
— Скарблиц, — сказал он.
Вожак нагнулся, его броня зашипела и засвистела, испустив дымное облако. Валы и шестерни хрустнули, поршни зарычали, когда огромные когти на руке раскрылись и сомкнулись вновь. Ожерелье из когтей и жубов, некоторые еще покрыты кровавой слюной тех, у кого они были вырваны, украшало его шею.
Скарблиц был самым крупным орком, которого Разбейбошк когда-либо видел. Больше Злобнокулака Жуболома, даже больше Краснопушка Ножезвяка. Почти такой же большой, как Смертобанка.
— Ты ж один из парней Краснопушка? — прорычал вожак.
Кроворож разомкнул израненную челюсть:
— Да, и чо?
Скарблиц подцепил его за челюсть своим когтем, поднимая вверх. Одетые в ботинки ноги орка повисли в двух метрах над землей.
— Эта мая планета, ни так ли? — произнес вожак, ухмыльнувшись железнозубой мордой. — Краснопушк заключил са мной сделку, будет жаль, если мне придется его замачить?
Кроворож попытался пожать плечами, но это было сложно, поскольку он болтался, как рыба на крючке.
— Ножезвяк знает, шо вы добазарились, Скарблиц, — сказал зеленокожий. — И он даже не пытался тя кинуть.
— Думаю он те гонит, — влез чудила. — Я чую это в его мыслях так же, как чую запах дерьма.
Скарблиц скривился, вытянув еще больше железных когтей.
— Газзагуг прав? Ты врешь мне, флибузтьер?
Кроворож хотел соврать вновь, пока не встретился глазами с обжигающим взглядом чудилы. Этот психический огонь проник внутрь его черепа, разметав остатки сознания, которые у него были, с жестокостью, которую он даже не мог предположить у чудилы.
Соврать было смерти подобно.
— Ну? Ты гонишь мне? — спросил вожак.
— Немного, да, — ответил Кроворож.
Скарблиц указал могучей ручищей на кратер, который теперь принадлежал его парням.
— Так вы хотели захапать всю эту добычу для Краснопушка, а?
Разбейбошк попытался кивнуть, но только загнал коготь вожака глубже в свою челюсть.
— Ага, хапнуть и заныкать и все на этом, — пробормотал орк, — но этого больше не случится, Моркай клянусь!
Скарблиц сбросил его на землю, и тот рухнул безмолвной грудой под ноги возвышающемуся вожаку.
— Канешн не случится больше, — рыкнул огромный орк, подавшись назад. — Ты пойдешь к этой лживой куче сквигова дерьма и скажешь ему, шо если мне еще хоть раз покажется, шо он меня обманывает, я приду к тем руинам, которые вы зовете хатой, и вобью их в землю так глубоко, шо там ни хрена не останется даже на один жуб. Ты понял?
На этот раз Кроворож кивнул.
— Ты не могешь его так отпустить, — заявил Газзагуг с маниакальной вспышкой в горящих зеленых глазах.
— Как «так»?
— Если пошлешь его до хаты одним куском, Краснопушк помозгует, шо ты размяк.
Разбейбошк закачал головой:
— Не-не-не-не, я скажу Ножезвяку, шо ты сама смерть, крутейший, самый охеренный орк, который, вообще, есть!
— Да, но как он об этом узнает? — спросил чудила.
— Чудила прав, — кивнул Скарблиц. — Пойдешь до хаты с хорошей раной, так Краснопушк хоть узнает, шо ты пытался драться. А то ищо подумает, шо ты сдался, так?
— Так, — согласился Кроворож еще до того, как понял, что вожак имел в виду. Он не успел даже запротестовать, как огромный орк склонился и отрубил правую руку флибузтьера у локтя легким движением силовой клешни.
Разбейбошк заорал от боли, с ужасом взирая на вырывающуюся из культи кровь. Болело, Горк видит, болело сильно, но не так, как могло бы. Теперь, хотя бы, он получит тот вращающийся клинок с крюком, который док ЗогШ`ей давно собирается приклепать к флибузтьеру.
Он сжал рану рукой.
— Да, я тя понял.
"Оно точно не должно летать".
Это была первая мысль капитана Саймона.
"Оно идет прямо на нас", стала второй.
Команда «Велизария Индомитуса» спешила осуществить его приказы, отводя энергию на маневровые ускорители и передние пустотные щиты. Но пользы от этого было мало. Тревожные сирены эхом расходились из обитого деревянными панелями мостика с высокими сводами, более подходящего для вестибюля аристократа, нежели для космического корабля.
Это было справедливо для всех судов, принадлежащих великим Домам Навигаторов Навис Нобилитэ. Многие вещи судили по внешнему виду, и столкновение с чем-то недостойным выглядело бы слабостью, обусловленной нищетой.
Главный обзорный экран был отделен бархатными занавесками и обращен к обширному просцениуму на манер терранской сцены в Театрика Империалис. Саймон всегда любил его великолепие, но вид судна, мчащегося навстречу им со стороны Вейлосского поля астероидов, было гротескным и неподобающим подобной роскоши.
"Оно точно не должно летать".
Мысль снова вернулась к Саймону, пока он наблюдал за своей гибелью.
