Ксерокопия Египта полностью

Туристические шестеренки Рахата продолжали двигаться вопреки всему, и из этих трех слов родился вполне себе достойный лозунг – «место, где умер и похоронен бог». Осталось только решить, какой из. Или, может все сразу – турагент еще не решился.

И если бы он знал, как был прав…

Где-то в пыльных глубинах души Рахата терзали сомнения, что он понял иероглифы совсем не так, и там говорилось о тех, кто убивал богов…

Но думать об этом совсем не хотелось. Поэтому мысли, прошедшие естественный ментальный отбор, тут же сменились другими, более практичными.

Нужно было выбираться из этого древнего подвала-погреба.

Рахат поразмыслил, дергая усами, которые зачесались от обилия пыли и песка. Если под гробницей есть ходы, значит должны быть и ступеньки, чтобы входить или выходить.

Турагент посмотрел в брешь высоко над ним. Жалко, что он не герой приключенческого фильма, и у него совершенно случайно нет с собой веревки и еще пары-тройки полезных вещиц, которые, конечно же, любой человек всегда носит с собой.

Потом Рахат осмотрел коридоры – тот, по которому пришел и другой, уходящий в слабоосвещенную темноту. Не оставалось ничего, как идти вслепую – стратегия, которая всегда работает на ура. Рано или поздно куда-нибудь, да выйдешь.

И Рахат пошел, оглядываясь по сторонам и радуясь, что иероглифы с не самым приятным изображением чудища остаются позади.

Ему показалось, что что-то метнулось в темноте.

Турагент остановился, оглянулся, но, не увидев ничего, списал все на бурное воображение.

– Стоп-стоп-стоп, – Психовский начинал чувствовать себя как дома в окружении голубоватого мужчины, говорящей мумии и девушки со змеиным языком. Вот так компания. – Возможно, из-за того, что прошло всего ничего несколько тысяч лет, я ничего не понимаю. – Каким образом можно хоронить богов? У них же вроде как нет тел.

– Если честно, – заговорила Эфа, которую Грецион как объект желаний не очень-то интересовал, и говорить было проще, – я сама до сих пор не совсем это не понимаю. Оно просто… получается. То есть, когда берешься за дело, все выходит. Иногда проще, чем с людьми.

Психовский изучил Эфу, тоже не испытав никаких запретных чувств, из-за которых порой так страдают священники. Ему хватало и студенток, надеявшихся, что мини-юбка и Чупа-чупс спасут их на экзамене. Вот если бы они говорили по теме, при этом так вырядившись – тут бы Грецион уж точно не удержался.

– А чем вы занимаетесь? – уточнил профессор.

– Тем же, чем и все остальные, – фыркнула Эфа. – Только я…

– Вы все увидите сами, если задержитесь здесь еще ненадолго, – после какого-то словно бы ступора проговорил Архимедон. – Но Эфа права. Однажды, мы просто поняли, как это делается, вот и все.

Грецион поразмыслил, изучил взглядом молча стоявшего Икора и, поймав в сети мозга какую-то гениальную идею, щелкнул пальцами:

– А что насчет остальных богов? Ну, допустим, ацтекских – у них же тоже была куча божеств…

– Не знаем, – глухо отозвался Икор. – Мы были верны только своим богам и своему… богу. И хоронили лишь тех, кто приходил после.

Профессор Психовский прохлопал ушами последнее замечание.

– Господин Психовский, как бы вы чувствовали себя, если бы много… дней проспали, а потом внезапно проснулись, понимая, что пришла пора вставать, но не понимая – для чего?

– Ну, – Грецион почесал бороду. – Наверное, я бы был в замешательстве…

– Я не знаю этого слова, но понимаю, что оно означает, – жрец запрокинул голову. – Мы были в замешательстве много тысяч лет назад, когда все началось, и в замешательстве сейчас, когда все… наверное, продолжается.

Психовский подумал, что сказать. И, поскольку он был Греционом Психовским, а ни кем-то другим, спросил:

– А кто знает это наверняка? Ну, может те двое?

– Хотеп и Хой? – рассмеялась Эфа. – Конечно нет!

– Эфа права, они знают лишь малую часть. Точнее, они знают все, но принимают лишь малую часть этого. Но есть тот, кто точно знает ответ на ваш вопрос.

– И кто же это? – не унимался Грецион.

– Ну, если хотите, бог.

– Который из? – упорством Психовского можно было гнуть ложки.

– Тот, о которым вы скорее всего не слышали. Но, наверное, догадывались.

– Не приложу ума, о чем вы говорите.

– Я думаю, – жрец посмотрел на Эфу и Икора. – Что мы можем организовать встречу с ним.

– Ты уверен? – мужчина с голубоватой кожей покосился на профессора, как бы намекая, что тот тут лишний.

– Ну, события происходят, потому что здесь все и должно так происходить. По крайней мере, этот урок я вынес еще тогда, – ответил Архимедон на поданный знак. – Только сначала, надо самим разобраться, что к чему.

Раздались шаги – в зал, запыхаясь, подоспели хорошо сохранившиеся за столько тысяч лет толстый и тонкий.

– Вы звали нас?

– О, нет, Эфа просто говорила, – Архимедон изобразил некое подобие улыбки. – Идите.

– Может, мы сможем помочь… ээмм… вашему гостю? – Хотеп хрустнул суставами и указал на профессора.