Мужики, сгрудившись над столом, с усердием сопели разглядывая старые листы. От них веяло духом того непростого времени. Предчувствие тайны словно обрывает что-то внутри. Участие в их азарте не принимал только Василий. Он попивал пиво и иронично наблюдал за ними издалека. По мужику прошлась жизнь. Душу его давно порвали и растоптали без милосердия. С малолетства барахтался в грязи, время от времени зубами и ногтями, выцарапываясь, чтоб вынырнуть в нормальную жизнь, но она пхала его снова в то же болото. Да, он из шальных натур тех, что заведясь моментом трезвеют. Его не понять так запросто и не развязать, как мешок с мукой. Он боялся себя. Потому как не знал, во что влезет и натворит завтра. Силком его не одолеть, как не вертись. А тут, среди этих людей, его никто ни жал, ни давил, ни выворачивал. Опять же, в строй не загонял и под себя не равнял. Вообще-то, он не пряник. Нет, он не ставил целью обвести их вокруг пальца. Хотел отогреться, притиснуться бочком и жить по-людски. И вот прибитый непонятно какой волной к этим чужим людям он наблюдал за всем издалека. Живут сами себе и интересно не зло живут. Иван сильный мужик. А Василий считает, что во главе любого дела, маленького ли большого ли должен стоять крепкий мужик, чтоб его слушались и понимали. Этот точно на своём месте. К нему тянет.
Охотнику потребовалось каких-то полчаса, чтоб расщёлкать всю эту заморочку на двух листах. Но надо ещё как следует разобраться. А вдруг ерунда. Эта таинственность так задурит голову, что и с умом не сразу разберёшься. И Валера с новым усердием вертел листы.
— Дьявольщина. Я, кажется, знаю, где это, — почесал переносицу Валера. — Вот здесь, — ткнул он в тут же принесённую заведённым тайной и азартом Петькой современную карту, — забытые богом старообрядческие поселения. Непроходимая дикая тайга. Именно сюда ведёт первый пунктир.
— Неужели такое в наши дни бывает? — удивился Андрей. Юлька, искоса бросая взгляды на их мельтешения, вообще смотрела на всё это, как на бзык от пива, детскую потеху или причуду.
— Стоят те поселения, без разорения. Кто в дебрях найдёт к ним тропинки. Живут и ещё долго будут жить староверы в незнакомых миру дебрях, вдали от людских глаз. Не так просто вычислить и изведать те потаённые места. Набравшись вольной волюшки бежавшие туда люди от православной церкви, царя, потом и большевиков, варятся в своём соку. Живут по своим законам. Суров и жесток старообрядческий хоть завет, хоть закон: "Чужому в вере нет и части с нами". То есть, к себе в душу не пустят. Отщепенцев отсекут. Они застряли в дореволюционном времени. Ни войны у них не было, ни в космос никто не летал. — Вздохнул Валера. — Я попадал пару раз к ним. Шашки у многих до сих пор висят на стенах острые. Случай меня выносил и беда приводила, но чужаков не подпускают. Травят собаками и прогоняют. Связь с внешним миром имеют только избранные. Они выходят и к посторонним людям, остальные члены общины дороги не знают, права общения не имеют. Естественно, под страхом греха и смерти. Надумает уйти кто или сунуться к чужаку с разговором — погибнет. Именно за счёт этого и живёт в тех местах тайна. Здесь, в нашем случае, поселение спрятано за тремя реками. Пробраться можно только с проводником хорошо знающим брод. Пунктир ясно проходит через три реки. С лодками канительно. Значит, шли на лошадях или, если был груз то на телегах.
— А ты не ошибаешься? — с сомнением спросил Андрей.
— Валера тайгу знает — будь здоров. — Отрезала Потаповна.
Ивану нравился охотник. Мужик занятный и не глупый, хотя голова и забита всякой ерундой. Но это объяснимо — живут на краю света.
— И что это, как ты думаешь? — спросил он его.
— А Бог его знает. Но что тайна — это факт.
— Смотрите, железная дорога. Красный пунктир начинается именно отсюда. — Провёл пальцем по преломляющейся линии Андрей. — А вдруг груз, привезённый в вагонах, перегрузили на телеги и погнали в тайгу к посёлкам староверов. Видите кружок. Пунктир добегает до кружка. И уже в кружке стоит крест.
— Пожалуй, Андрюха прав, — влез Петрович, — карту передвижения простого отряда нет резона прятать. Получается, что-то везли, и прятали наверняка ценное. Если опять же считать крест местом закладки клада или тайны, то для чего подбегающий к метке красный пунктир.
— Люди, а давайте так: каждый покопается в нашумевших тайнах тех времён и известного нам места и выудит свою версию. — Загорелся Петька идеей. А пунктиром, я считаю, помечена тайная дорога.
Мужики перемигнулись его малолетнему азарту: "Вот забирает!"
— А что малой дело говорит, — поддержал паренька Петрович. У него самого на лбу аж выступил пот. Лицо мужика удивительным образом расслабилось, и он с улыбкой посматривал на взволнованную компанию.
— Так и сделаем. Только язык за зубами про всякий случай держите. — Предупредил Иван. Устроим себе отпуск с приключением. Одно условие я между бардаком и казармой всегда склоняюсь к казарме, поэтому вам придётся выбирать…
— Понять можно…
— Вань, о чём базар, как скажешь… — Заверила за всех Потаповна.
