Кстати о любви (СИ) полностью

отговариваясь от друзей и знакомых: «У нас гормоны чёта шалят…»

Глаза Ольги округлились.

- До трех? Валера, здесь не наливают, - сочувственно произнесла она и

выплыла из приемной. Несколько секунд Тая переводила взгляд с одного

на другого оставшегося участника представления. Потом вскочила из-за

своего стола, помчалась следом за Залужной с убийственным возгласом:

- Ты чего приходила-то?!

И скрылась за дверью Олиного кабинета. А Щербицкий так и остался на

месте, сверля взглядом Руслану. Она сидела, замерев на диване и едва

дыша. Еще одну порцию унижений получать не хотелось, но, видимо, придется пройти и через это. Слишком жив еще в памяти был вечер, когда

этот нетривиальный знакомый Лукина боролся за моральный облик

последнего.

Сейчас она точно знала – он слышал то, что Залужная сказала о Егоре.

Откуда, каким чутьем – черт его… наверное, росомашьим. Пофигу, что

было там о ней – не особенно ложь. Бегать за мужиком пошло. И

унизительно. Но в глазах Щербицкого она почему-то прочитала теперь

такое, что не выдержала. Заявила негромко, твердо, неуступчиво:

- Это неправда… то, что она про него…

- Она имела на это право, - почти таким же тоном ответил Валера. – Она с

ним жила и имела право.

- Все на всё имеют право. Только оно не делает ничего лучше… и не

делает легче.

- Не делает. Сами себя в тупик загоняем, - согласился Щербицкий и

медленно подошел к дивану, на котором она сидела. Не спрашивая, уселся

рядом. Положил на колени сумку для ноутбука и снова посмотрел на нее. –

Мне нравятся твои сказки. Хорошо получается.

Ее брови заметно подпрыгнули под челкой.

- Я читал. У тебя в блоге, - пояснил он.

- Ну… у вас тоже… книжки ничего так, - пробормотала Росомаха. – Мне

«Бронзовая лихорадка» очень понравилась. Критики – козлы.

- Козлы, я смирился, - кивнул Валера. И тут же заговорил о другом: -

Рыцарь не мог забыть Королевну. Это все равно, что остаться инвалидом.

Он не согласился бы на такое исцеление.

- Думаете?

- У тебя классная концепция… самоотречение, жертвенность… а ему это

надо? Мужик, которого ты описала, скорее сдохнет, чем предаст Королевну.

- Но это же моя концепция.

- Я с тобой третий месяц спорю. В голове.

- В голове и я с собой спорю, - мрачно констатировала Руся.

- Егора ищешь?

Росомаха кивнула. Стало вдруг все равно, кем ее считает великий писатель

современности. Ну пусть себе… Все на всё имеют право.

- Он у Всеволода Ростиславовича.

Руслана подняла голову и полудиким взглядом вперилась в Щербицкого.

- У Всеволода Ростиславовича, - повторил тот. – Не рассказывал? Друг

его… На рыбалку к нему ездит часто. Или… от глянца паршивого, - Валера

поморщился. – В общем, он там всегда пропадает, когда нигде нет.

- Не рассказывал, - ответила Руслана. В ее квартире тоже не было глянца.

И в ней – ни капельки.

- У него дом в Черниговской области. Недалеко от Бора. Село селом, но

лес, река рядом. Межреченский ландшафтный парк знаешь?

- Гугл знает.

- Вот там… я раз был – красиво. И не пропустишь. Выделяется, эдакий

коттедж под красной крышей. Он там за поселком один стоит. В лесу. Как

для отшельника.

- Всеволод Ростиславович?

- Всеволод Ростиславович.

Всеволод Ростиславович. Отшельник из Черниговской области.

Прошлой ночью Руслана точно знала, что попытается исправить. Без

большой веры в профит. Но она действительно не делала ничего

наполовину. Решила – значит, решила. Искать – значит, искать. Она ночь

пережила неуслышанной. И сходила с ума от этой мысли – он не знает, что она поняла. Не знает, что ее мир изменился за несколько часов. Его

она не желала слышать четыре месяца. Бежала. Сбегала. Все разрушила.

А теперь бежала за ним. По́шло? Ну пусть.

Что может быть пошлого в том, что она любит? Тогда она так ему об этом и

не сказала.

И вот теперь, будто в каком-то бреду, мчалась из Киева в Черниговскую

область искать неведомого Всеволода Ростиславовича. Отшельника. В

лесах.

Два часа.

Без пробок – два часа, если верить Гугл Мапсу.

С пробками на выезде из города в северном направлении – чуть-чуть

больше.

Пробок – не было.

Она добралась за полтора.

Не замечая ни дороги той степени паршивости, что прилично превышает

среднюю, ни леса, который должен бы был радовать – как всякую

порядочную росомаху, ни дождя, все это время лупившего по стеклам так, что дворники едва справлялись. Она смотрела только на указатели. И

отсчитывала километры, которые еще оставались до Бора. Вглядывалась в

населенные пункты. Сталкер или нет – давно уже не интересовало.

Оказывается, можно пройти сотню Ульяновок, чтобы найти одного

человека.

А когда увидела все-таки знак въезда в Бор, выдохнула – то ли от

нетерпения, то ли от волнения. И пронеслась по поселку так, что только ее

и видели. Ярко-желтый Корвет среди зелени и старых домишек казался

чем-то чуждым. А ее интересовала только красная крыша на отшибе.

Та показалась уже после выезда из населенного пункта. Неожиданно, будто

ударило в грудь. Такая же чуждая среднестатистическим сельским домам, но удивительно вписывающаяся и в лес, и в дождь. Последний раз

выкрутив руль, чтобы съехать на обочину неподалеку от коттеджа

таинственного Всеволода Ростиславовича, Руслана затормозила и